Сжирала кучу времени, которое мы могли бы провести вместе. Да к тому же в разгар сезона, когда у меня лишней секунды не было. Но такой была моя плата за глупости, что я наделал. И я смиренно ее платил. Одного только боясь – что этим все не ограничится. Я даже зарок себе дал. Не лезть к Маше. Раз она так решила… Я тоже смогу затолкать свои желания подальше. Лишь бы девочка наша родилась здоровенькой. Лишь бы ей не пришлось расплачиваться за мои грехи. Все что угодно.

Маша открыла какая-то взъершенная.

– Проходи. Ого! Целый ящик…

– Сама же сказала, тут у вас дефицит.

– Ага. Шурпу будешь?

– Буду-буду. Я не обедал.

Прошел мимо отвернувшейся, чтобы промыть зелень, Машки на место, которое здесь уже считалось моим. Попутно тайком втянул ее аромат. Может, я, конечно, придумывал. Но в последнее время он приобрел характерные молочные нотки. А может, у меня, как у самца в гоне, тупо обострился нюх. Маша медленно обернулась. Наши глаза встретились, и тут что-то зашипело громко. А потом будто из ниоткуда хлынула ледяная вода. Машку залило тут же! Закрывая ее собой, оттеснил в сторону, а сам полез под мойку, чтобы перекрыть воду. Маша, сокрушаясь, метнулась за тряпкой.

– Ты полотенца набросай, да и все.

– Вот еще! Ты знаешь, сколько хорошее полотенце стоит? Я так соберу.

За какие-то пару минут воды на полу набежало прилично. Я перекрыл вентиль, вылез в тесный проход и взялся помогать Маше собирать лужи.

– Только бы к соседям не протекло, – беспокоилась.

– Не протечет, не волнуйся, – просипел я, залипнув на ее маленькой выпяченной из-под стола попке. – Ну, вот куда ты полезла, Маш? Иди сядь, я тут сам вытру.

– Да мне нетрудно. Я легко хожу… – сообщила она, все же вылезая из-под стола и поворачиваясь ко мне. И я снова залип. На лице ее, залитом водой, губах мокрых. И абсолютно ничего не скрывающей футболке, которая, вымокнув, стала совсем прозрачной. Твою мать! Я тяжело сглотнул. Машка провела языком по губе. Она еще больше изменилась за последний месяц. Грудь разбухла, соски потемнели…

– …ты не смотри, что растолстела. Это мне не мешает.

– Да где ты растолстела? Красавица какая…

Я на коленках к ней подобрался. Она потянулась ко мне. Ух… Дрожала вся. От холода – убеждал себя. Да-да. Вода ведь холодная…

– Ты бы сняла мокрое… – прохрипел. – Не то простынешь.

Протянул руки, которые меня не слушались совершенно, принялся стаскивать с нее мокрую холодную тряпку. И ладонями растирать усыпанные миллионом мурашек предплечья."

"– Вот так лучше, да? Теплей, Маша?

А сам только и пялился что вниз. На две идеальные капли груди. С ярко-алыми вершинками.

– Вань… – всхлипнула. Как же мне нравилось, когда она меня называла вот так. Никаких, вам, сука, Иван Сергеевич, напоминающих о прошлом…

– Что, моя хорошая? Штаны тоже надо снять.