Нас разделяли какие-то метры. Я могла его разглядеть в деталях. Он… Так странно. Как будто и осунулся, и в то же время помолодел. Похудел, стал жестче и жилистей. Только теперь я заметила в его руке свернутые в трубочку бумажки. Иван, не глядя, отдал их агроному и решительно промаршировал ко мне. Открыл дверь. Сел рядом, перед собой уставившись.

– Добрый день, – пролепетала я. Кивнул в ответ, не проронив ни слова. И от того, каким он в тот момент был далеким, я вмиг растеряла всю свою решимость.

– Эм…

– Ты зачем приехала?

– Ну, вообще-то поговорить.

– Говори.

Как выплюнул!

– Вот так? Может, мы хотя бы в офис отъедем?

– Нет.

– Ну, тогда, наверное, и вообще не надо. Зря я это затеяла…

– В офис поедем – там никого нет. А я… Я, Маш, сейчас не в себе немного. Не надо нам наедине, ага? Так что давай. Говори, что хотела.

Офигеть. Откашлявшись, сипло уточнила:

– В каком это смысле – не в себе?

– В прямом. Зол я очень. Прямо так и хочется тебе всыпать за то, что устроила.

– Я устроила? Я?!

– Ладно. Я тоже хорош. Но вот так сбегать точно не надо было.

– А никак иначе вы меня, Иван Сергеевич, не понимали, – со слезами на глазах заметила я и добавила безжизненным голосом: – Это был единственный способ не увязнуть в болоте, в которое ты меня тащил за собой.

Лицо Покровского потемнело еще сильнее. И показалось, что он правда сейчас повалит меня на колени и высечет. Но что бы это изменило? Ни-че-го. Абсолютно. Я сказала правду. Да, неудобную для него, но уж как есть. Он действительно тащил на дно нас обоих. Своим отношением. Пьянками. Срывами… Я поступила правильно. И ни о чем не жалею.

– Я не пью. То есть вообще. Не потому что борюсь с зависимостью, веришь ты или нет, у меня ее нет, просто не пью.

– Это хорошо.

У меня закололо в носу. Подступали слезы. Я отвернулась, чтобы их проморгать.

– Ты с этим?

Так, не отводя взгляда от окна, я отрицательно мотнула головой, не став притворяться, что я не понимаю, о ком он.

– А что так? Разонравился? – со злой насмешкой в голосе уточнил Покровский. Правда, непонятно, над кем он насмехался. Надо мной? Или над собой?

– Нет. Тут в другом дело.

– И в чем же?

– Я беременна. От другого. В смысле – от тебя.

Глава 21"

"Покровский молчал, сверля меня абсолютно непроницаемым взглядом, и тем самым все сильнее меня нервировал.

– Мы не были вместе сколько? Месяцев пять? – наконец, спросил он, чуть приподнимаясь, чтобы достать из кармана сигареты. – У тебя бы уже живот был.

Я закусила губу, не понимая, как на такое реагировать. Смеяться? Плакать? Обижаться? Поэтому просто расстегнула пальто, задрала кверху свитер и вызывающе на него уставилась. Живот у меня был. Хотя и едва заметный. Покровский медленно опустился взглядом по моей груди и поменялся в лице! Моргнул ошалело. Залип на мгновение, а после снова в глаза заглянул.