Лишь Добромир слоняется по главному залу, будто поджидая меня. Надо бы с ним посоветоваться по поводу Радика.

– Лира Анна, – зовёт меня с облегчением Добромир, едва я вхожу. – Я до сих пор молюсь Морене за тех, кто пострадал вчера на фабрике. Мне сказали, что вы в порядке, но я всё равно почти не спал ночью.

– Всё обошлось, по крайней мере со мной, – успокаиваю его я, а затем подхожу ближе и говорю уже тише: – Но Дарина пыталась выставить меня лгуньей.

Я коротко описываю произошедшее, опуская некоторые подробности разговора с Рагнаром.

– Вы точно уверены, что не пострадали? У вас плохой вид, уж простите за прямоту.

Ещё бы… день вчера был безумный, и спала я всего несколько часов.

– Точно всё хорошо, просто мало спала, – отвечаю я.

– Вы не передумали выдвигаться на пост наставницы, Анна? – Добромир мнёт рукав своей робы длинными бледными пальцами.

– Не передумала, скорее наоборот. Мне кажется, сейчас самый подходящий момент, чтобы что-то изменить.

– Вижу, вы настроены серьёзно, мне придётся смириться и принять это, – грустно улыбается послушник.

– Так и есть. А военачальник Норд в храме?

– Нет, но уже прислал гонца, что скоро заглянет, – лицо старшего послушника становится кислым.

– Уж не знаю зачем. Надеюсь, не потому что нашёл ошибки или расхождения в расчётных книгах, я всё перепроверял…

Нет, тут дело в другом. Опять будет мучать меня. Страшно представить, что будет, если сейчас лекарь скажет, что метка настоящая. Я уже не уверена, что хочу, чтобы правда вскрылась. Ведь тогда я буду безраздельно принадлежать Рагнару. Да, он вытащит меня из земель безмужних, но лишь затем, чтобы посадить в другую клетку.

– Вы снова загрустили, лира Анна.

У меня есть две прекрасные новости, может они немного приободрят вас, – Добромир щурится от скупого зимнего солнца, падающего из окна на нас.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Прекрасные новости в землях безмужних это нечто – редкое. Я замираю, готовая слушать.

– Вчера ближе к ночи пришёл указ, который нам, работающим в храме, должно разнести по всем землям безмужних, – Добромир улыбается, обводя рукой вокруг себя. – Сегодня отправлю часть старых дев с добрым известием.

– И какой же указ? Не томите, – в нетерпении спрашиваю я.

– Усмирители гордыни упразднили! Представляете?

– Вы про пыточные туфли? Мне даже не верится. С чего бы вдруг Дарина проявила такую милость? Мне казалось, что она гордится своим изобретением.

Добромир оглядывается, проверяя не подслушивают ли нас, и лишь затем отвечает:

– Гордится ещё как. Я и сам удивлён! Я пока не встречал Дарину, но судя по тому, что указ пришёл с княжеской печатью, здесь замешан военачальник Норд. Наверняка, наставница в ярости.