Она едва не задохнулась из-за зверских условий труда. Сейчас она слегла и не может работать, а вот эта злобная женщина, – Анна решительно указывает пальцем на Дарину. – Вчера велела Раде выходить на работу! Она не считается с человеческими жизнями.

– Долой Дарину! – снова раздаётся возглас из толпы.

– Она больше не должна быть наставницей!

– Я проголосовала за Анну!

– И я!

– Я тоже за Анну!

– Выгнать Дарину!

Старые девы распаляются всё больше, а моё терпение подходит к концу.

Я медленно выдыхаю, чтобы не сорваться.

Сдержанность. Только сдержанность. Даже дракон внутри меня жаждет действовать быстро и жёстко, но мне удаётся совладать с собой.

– Молчать! – повышаю голос я, делая шаг вперёд.

Мой голос гулко катится над заснеженной площадью, заставляя женщин замереть. Я медленно обвожу их взглядом.

Они боятся. Ждут, что я причиню им вред.

Нет. Наказывать их нет смысла, старые девы на грани.

Любой на моём месте, кто отдал бы приказ действовать жёстко, показал бы слабость, а не силу. Я не боюсь обсуждать их жизнь и перспективы, не боюсь вопросов. Я готов разговаривать, а не подчинять. Так я смогу добиться большего. Не пройдёт и пары лет, как они будут мне благодарны. А это куда больше способствует повышению производительности труда, чем страх.

У этих женщин нет существенных преимуществ и рычагов давления. Скоро они это поймут.

Взгляд снова возвращается к Анне. Она глядит прямо. Следит за мной, как как за диким зверем, который может броситься в любую секунду. И всё же в её глазах нет смятения. Только решимость.

– Кто будет говорить от имени вас всех? – спрашиваю я, уже заранее зная ответ.

– Я и Зоряна, – Анна выходит вперёд вместе со старшей по цеху.

Я киваю, делая женщинам знак следовать за мной. Они сначала колеблются, но Анна что-то шепчет Зоряне на ухо, и та соглашается.

Переговоры могут быть приятными, если в них участвует красивая женщина. Кто бы мог подумать.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Мы не успеваем пройти и десяти шагов, как я замечаю лиру Дарину, которая спешит за нами.

– Что-то случилось, наставница? – уточняю я, окидывая её ледяным взглядом.

– Они хотят голову вам задурить! С этими бездельницами разговор короткий… наказать и сразу начнут работать, как миленькие!

– Вы считаете, мне можно задурить голову?

Дарина замедляет шаг и резко тушуется. Её злые глаза бегают, видно, что она нервничает. И правильно делает. Её время сочтено, и она чует это, как лесной зверь, которого загоняют гончие псы.

Я окидываю наставницу изучающим взглядом.

Анна, хоть и была излишне эмоциональна, когда вчера говорила о пропавших старых девах, но может быть права.