А тогда, пребывая в эйфории и сходя с ума от радости, я едва ли обращала внимание на тревожные звоночки вроде частых отлучек из дома, задержек на работе и злости от того, что я пока не могу заниматься с ним сексом – врач запретил.

– Как же она надоела! На этих трёх нахлебниц деньги только и делаем, что отстёгиваем! За квартиру им заплати, за факультативы заплати, одна на балет стала ходить, представляешь сколько стоит? А младшей Анька так вообще телефон подарила за бешеную сумму! Видите ли, камера там хорошая, мечтала она о ней! Дурь бы из этих мелких приживалок выбить…

Вдруг понимаю, что слышу голос мужа из-за приоткрытой двери.

Но неужели он так говорит про моих сестёр? Это младшей я подарила телефон на День Рождения.

После смерти родителей в автокатастрофе, я в двадцать лет, учась на медицинском, осталась на руках со старенькой бабушкой, двумя сёстрами-двойняшками и ещё сестрой – младшенькой Дашей. Жили мы на бабушкину пенсию и мои подработки. Я бралась за всё, что могла, насколько позволяла учёба.

Сейчас сёстры выросли и учатся на бюджете в хороших ВУЗах, бабушки уже нет, и я продолжаю подкидывать им деньжат, благо, возможность есть.

– Дура, она и в Африке дура! Но ничего, мы с тобой всё устроим. Пока она лежала невменяемая и плакала, я подсунула ей документы задним числом. Ни один адвокатишка потом не прикопается, скоро всё будет оформлено так, будто она подписала их, будучи в абсолютно адекватном состоянии ещё два месяца назад. Пару дней, и всё утрясём…

Это голос моей свекрови Елизаветы Васильевны. Та ещё стервозная штучка. Ей под шестьдесят, но выглядит младше своего возраста благодаря пластическим операциям, которые оплачивал её недавно почивший муж – отчим моего супруга.

Он умер, оставив её ни с чем, потому что завещал всё детям от первого брака. Криков-то было…

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, мама, – раздаётся голос моего мужа Ивана.

Но что за документы имеет в виду свекровь?

Неужели они говорят про наследство, которое свалилось мне на голову пять лет назад? Оказалось, что у меня всё это время, пока мы бедствовали, был дядя по материнской линии. Мы с ним никогда не общались, но он нашёл меня и сестёр, когда был на смертном одре – умирал от тяжёлой болезни.

Он, будучи одиноким, искал мать, не знал, что её давно нет, а нашёл нас – четверых девушек, которые отчаянно пытались выгрызть себе место в этом мире.

Так мне, как старшей и самой разумной, досталась приличная сумма денег, огромная квартира и загородный дом. Прямо как в сказке!"

"Дядино дорогое жильё я продала, купила сёстрам по квартирке, а остаток положила в банк под проценты. Был договор, что как только сёстры закончат учёбу, мы поделим деньги поровну. Они наши – общие, а муж со свекровью называют сестёр приживалками.