Но Тамара выглядела той же оживленной, бодрой женщиной, которую он впервые увидел на кухне Забелиных. Казалось, она вот-вот заговорит о своих соленьях.

Но Тамара сказала другое:

– Вечер добрый! Что, отпускать меня надумали? Давно пора!

– Присаживайтесь, Забелина, и не паясничайте, – сухо бросил следователь.

– А я ведь тебя помню, голубь. – Она обращалась к Макару. – Когда Нина исчезла, ты все землю носом рыл… Снова роешь?

– Рою, – признался Илюшин.

– Десять лет прошло, а ты по-прежнему юнцом ходишь! Несолидно. Иная женщина душу бы продала…

– Тамара Григорьевна, вы зарегистрированы в каких-нибудь соцсетях? – перебил ее Макар.

Она перевела на следователя свои темные навыкате глаза и указала подбородком на Илюшина:

– А чего это он мне вопросы задает? Разве он в своем праве? Он к вашей организации никакого отношения не имеет… Я на такое и пожаловаться могу.

– Жалуйтесь, – равнодушно сказал следователь. – Если вы настаиваете, вопросы вам буду задавать я. Вы зарегистрированы в каких-нибудь соц- сетях?

– Зачем же я буду настаивать! – испугалась Забелина.

Сергей был уверен, что страх ее напускной. Никого из них троих она не боялась.

– С кем скажете, голубчики, с теми и буду беседовать. Вот прямо пальчиком мне покажете, и я ему всю жизнь свою выложу, непростую, даже бедственную… Зарегистрирована я в «Одноклассниках», но ничего не пишу, только читаю изредка.

– Это вас сын обучил компьютерной грамоте? – предположил Илюшин.

– А кто же еще!

– И вы отплатили ему тем, что умолчали о письме Нины, которое она прислала после исчезновения.

Благодушное выражение исчезло с лица Тамары. Она долго смотрела на Макара и наконец протянула:

– Раскопали все-таки… Может, и Нину нашли? Я слыхала, она снова пропала.

Бабкин перегнулся через стол:

– Вы знаете, где она?

– Откуда! – безучастно отозвалась Тамара. – Мне до этого нет никакого дела.

«Врет! – подумал Сергей. – Врет, старая сволочь!»

– Письмо, – напомнил Илюшин.

Тамара вздохнула, одернула рукава.

– Ну а что – письмо? Я прибиралась в Юриной комнате, ноутбук у него на столе стоял открытый. Дзыньк! – и письмо упало. Я, конечно, посмотрела. У сына от матери секретов быть не должно. Нинка писала, стервоза… А мы к этому времени так славно обжились без нее! – Лицо Тамары приобрело мечтательное выражение. – По вечерам с ребятишками устраивались на кухне, затевали какой-нибудь пирог или супчик… Я кашеварила, они помогали. Недавно Егор стал вспоминать, как они вместе с матерью пекли шарлотку. Вовсе не с матерью они пекли, а со мной. Ну, мне не обидно. А тогда… Я за эти полгода поняла, что Нина в нашей семье лишняя. Без нее спокойнее. И к детям я очень привязалась. Она бы перетянула их на себя.

– Какие полгода! – не удержался Бабкин.