Как сказал один из охранников, он уехал в полицейское отделение. Странно, сам ведь позвал свидетелей явиться после занятий.

Затем я поднялся в деканат, но строгая секретарше, не отрываясь от печатной машинки, объясила, что Клавдий Тихомирович уехал и не сказал, когда вернётся. Я уточнил, может, он тоже в полицейском отделении, но она проигнорировала мой вопрос, яростно стуча по клавишам.

Я вернулся домой, когда семейство уже стало из-за стола, но мне оставили парочку запечённых перепелов.

— Мне сегодня привезли документы на поместье Юсуповых, — похвастался Дима. — Съездим туда на выходных?

— То есть теперь анобласть стала нашей, и мы можем прямо сейчас поехать туда и беспрепятственно зайти внутрь? — оживился я.

— Да. С сегодняшнего дня дом, земля и анобласть принадлежит нам. Надо кому-то поручить…

— Мне нужно сегодня же поехать туда. Какую бумагу показать на въезде? — прервал я его.

— Документы в кабинете на столе. Но зачем тебе туда? — он озадаченно посмотрел на меня.

— По срочному делу. Позже объясню, — я поднялся из-за стола и направился в кабинет, на ходу набирая номер Вани.

— О, здорова, дружище! — бодро ответил он. — Как дела?

— Привет, Ванька. Слушай, ты ещё в Торжке?

— Нет, конечно. У меня вообще-то тоже учёба началась. Только с академии вышел. Сегодня на практике меня чуть не…

— А где Зоркий? — прервал я его.

— Кто? — не понял он.

— Ну то существо, которое вы поймали в анобласти, — пояснил я. — Желтоглазый с чёрной кожей.

— А-а-а, этот урод, — дошло наконец до него. — Так в клетке сидит. Охотники говорят, что он какой-то вялый стал. Если сначала хотел выбраться, даже прутья грыз, то сейчас лежит без движения.

— Как без движения? — сердце замерло в груди. — А вдруг он того… умер?

— Да не, не умер. Глазами только всех сверлит. До сих пор не понял, что его иллюзия в клетке не работает. Почему он тебя так интересует?

— Юсуповская аномалия теперь наша, поэтому хочу забрать Зоркого. Можешь кого-нибудь попросить привезти его к Балашихе? Там я встречу и покажу дорогу до поместья.

— Хорошо, попрошу охотников. Они только рады будут от него избавиться. Он же не ест ничего, этот твой Зоркий.

— А что ему дают?

— Не знаю, не спрашивал. Рыбу вроде давали и мясо. Но он только воду пьет, и всё.

Я с трудом подавил желание на него наорать. Глубоко вздохнув и взяв себя в руки, я спокойно произнес.

— Я ведь тебе говорил, что он травоядный. Ему нужно было давать плоды, листья, ягоды.

— А да, точно! Если честно, я совсем забыл сказать им об этом.

Будь он сейчас рядом со мной, я бы придушил этого балбеса. Ну или как минимум отвесил подзатыльник.

— Отправь Зоркого в Балашиху. Я встречу. Понял? — сухо проговорил я.

— Да понял я, понял, — буркнул он. — Сейчас позвоню охотникам.