Просто, круто развернувшись, на всех парах побежала по длинным коридорам, выбежала через парадную дверь и устремилась к воротам. В этот момент меня не волновали ни саднящие ладони, ни отсутствие верхней одежды, ни возможная встреча со снующими на улицах порождениями тьмы.

Нет, Эмбер не врала насчет пожара в наших кварталах — в этом я не сомневалась. Слишком довольным было ее лицо, слишком много неподдельного злорадства в голосе. Но я отчаянно надеялась, что наш дом… мой дом пожар обошел стороной. В его стенах сосредоточились мои последние воспоминания о родителях, о счастливых, проведенных там с ними годах.

Там был мой чердак, мой любимый бедный Кот… и какие-никакие опекуны были тоже. Пусть я и не питала к тетушке Эльзе и дядюшке Риусу теплых чувств, какая-то моя часть переживала и за них. Погибнуть в огне я не пожелала бы и врагу.

«Откуда он взялся, этот огонь? — билось в мыслях, когда я выбегала за распахнувшиеся передо мной золотые врата. — Откуда пожар?»

Гарь. За пределами покрывающего институт купола ее зловоние было повсюду.

Перемешалось с горечью сухих листьев и напитало воздух.

Ночное небо окрашивали яркие огненные блики. Ветер приносил едкий запах дыма, от которого слезились глаза и перехватывало дыхание. Ведущая вниз дорога была пуста, по пути мне не встретилось ни одного человека. А еще она казалась бесконечно долгой, нескончаемой, а я сама — неповоротливой, слишком медлительной, вязнущей в пропахшем гарью воздухе.

Когда выбегала из института, я совершенно не задумывалась о том, как стану добираться до своего квартала.

Но мне повезло — на первой же остановке стоял запряженный кокрэнами омнибус, уже готовый отходить. Внутри сидела всего пара человек — мужчина в пенсне, прижимающий к себе портфель, и парнишка лет пятнадцати. Причем мужчина показался мне смутно знакомым.

— Все пропало, все, — бормотал он побелевшими губами. — Столько труда, столько сил…

И тут я его вспомнила. В соседнем с нашим квартале располагалась знаменитая на всю округу пекарня, совладельцем которой он являлся. Мы, покупатели, чаще общались с господином Дайтром — вторым владельцем и главным пекарем по совместительству, а этого господина видели редко.

— Простите, — в горле от волнения пересохло, и мой голос прозвучал хрипло. — Что пропало?

— Пекарня горит, — подняв на меня ничего не выражающие глаза, ответил он.

— Пекарня? — эхом повторила я, ощущая, как сковавший изнутри холод усиливается. — Но как? Почему?

— Кто-то поджог склады, — подал голос паренек, взглянув на нас из-под козырька кепки.