Что она делала вчера на том месте, где ощущалось присутствие тьмы? Сказала правду о том, что слышала в коридоре шаги и решила проверить, кому они принадлежат, или соврала?

Сейчас, глядя на нее, был готов поверить в то, что врать она не умеет вообще. Слишком ярким было потрясение на ее лице. Слишком неприкрытое изумление отражалось в теплых карих глазах, мгновение назад изучающих узкие ладони, на которых выступили алые ожоги.

— Как ты это сделала? — Опередив меня, Кайл спрыгнул с григанна на балкон и впился в нее пристальным взглядом. — У тебя же всего одна искра! Ты не могла сотворить такую сильную магию!

Я не хотел, чтобы кто-то знал о связанных с ней странностях.

Никто не должен о них догадаться, тем более мой брат. Особенно теперь, когда стала очевидна ее способность забирать избытки моей силы — и только ли избытки? И только ли моей?

— Н-не знаю, — с запинкой ответила Инида.

Хотя над ней нависал Кайл, в настоящий момент сменивший обольстительность на подавляющую силу, она была скорее по-прежнему растеряна, чем напугана.

— Оставь ее, — бросил я, спешившись. — Времени нет, нужно лететь в город.

Кайл прищурился, не сводя с нее мерцающих в полумраке глаз, неподвижно постоял еще несколько долгих секунд и резко развернулся.

Призвал григанна, вскочил ему на спину и, обращаясь ко мне, произнес:

— Я слишком хорошо знаю тебя, братец. Этот дом для тебя — личная крепость, ты никого сюда не приводишь, тем более женщин. А с ней, — он кивнул на Иниду, — определенно что-то не так. И, будь уверен, я выясню, что именно.

Как обычно оставив за собой последнее слово, он направил григанна прочь от острова и вскоре круто спикировал вниз, исчезая в дымке потемневших облаков.

Бросив быстрый взгляд на то место, где еще недавно зияла брешь, и убедившись, что она затянулась, я спросил:

— Вы в порядке?

Инида несколько заторможенно кивнула и посмотрела мне в лицо. Она хотя бы знает, что это противоречит всем устоям? Конечно, знает, при поступлении в институт ей это повторили не раз.

На подобные правила и пиетет перед фениксами мне всегда было глубоко плевать. Мы ничем не лучше простых людей, во многом даже хуже. Но мало кто считает так же. И мало кто осмеливается открыто смотреть нам в лицо. Даже знать. Даже большинство аэллин.

А она смотрела. Бархатными карими глазами — большими и выразительными, преображающими простое лицо. Маленький рот, заостренный подбородок, небольшая горбинка на носу, немного веснушек и ямок на коже — должно быть, следствие перенесенной болезни… Глаза перекрывали все недостатки, заставляли признать девушку красавицей.

Нет, не сами глаза, а то, что они отражали. Теплый душевный свет… край вечно восходящего в душе солнца.

Риах! Куда свернули мои мысли?

Больше не медля, перенес нас в институт.