Я хотела позвать на помощь Росса, но не успела. Одним выверенным движением Шайн вдруг обхватил меня за пояс и зажал мне рот рукой. А затем, с насмешкой глядя в глаза, произнес:

— Ты такая забавная в своем наивном стремлении спасти феникса. А в действительности не можешь спасти даже саму себя.

Он сделал короткую паузу, после которой негромко и, как мне показалось, с некоторым сожалением добавил:

— Прощай, Инида.

Сильный толчок, вышибающий из легких весь воздух, — и я, теряя опору, лечу вниз.

Еще успела увидеть практически безумный от собственного бессилия и ярости взгляд Нориана, а потом сорвалась с небесного острова… и полетела прямо в черную бездну, которой сейчас воспринималось ночное небо.

Ветер здесь всегда был особенным. Каждый раз, выходя на балкон дома Нориана или оказываясь в саду, я замечала его. Свободный и свежий, он наполнял легкие, помогал дышать ровно и глубоко, приносил аромат затаенной надежды и веры в лучшее будущее.

Но сейчас ветер был горьким и колючим. Ударял в спину мощным потоком, точно желая поддержать, но не имея возможности это сделать. А еще он оказался ледяным — здесь, за пределами покрывающего небесный остров защитного купола. Выступившие на глазах слезы заиндевели. Вместе с короткими вздохами, которыми я ловила морозный воздух, с губ срывалось облако белого пара. Раздуваемый ветром подол платья напоминал парус.

Бесконечность. Я нередко задумывалась над тем, что она такое. Не имеющее конца движение, стремительный полет куда-то вперед… или вниз. Что-то новое и что-то неизменное. Неизбежная цикличность, но всякий раз повторяющаяся по-разному.

Это падение в бездну тоже было бесконечным, и, казалось, что когда-то я уже проживала его. Что так же, как и сейчас, летела вниз, навстречу неминуемой смерти, только тогда небо оставалось высоко надо мной, а теперь черной вуалью окружало со всех сторон."

"Звуки исчезли, поглощенные темнотой. Слышался только печальный свист ветра, напоминающий поминальную песнь.

Мыслей почти не осталось, лишь душу терзала нестерпимая боль сожаления. Мне было не особенно жаль саму себя — пусть моя жизнь оказалась недолгой, но я прожила несколько по-настоящему ярких мгновений. Мне было мучительно горько за Нориана, за совершенное по отношению к нему предательство.

Доктор Шайн… Почему никто не подумал, что он сам мог передать Санди кровь из своих запасов? Почему я забыла о том, как, найдя дневник, расспрашивала его об Аэллине Лейстон? Ведь мне еще тогда показалось, что он о чем-то недоговаривает… А откуда ему было о ней знать, если эта легенда известна только фениксам?

Последние отголоски мыслей унес ветер, выпивший и остатки не успевших замерзнуть слез.