Именно поэтому он смог сохранить хладнокровие, получив известие о гибели своих людей.

Именно поэтому он капитан. Никто другой, кроме него, не смог бы собрать воедино то, что осталось от подразделения.

— Саша!

Я разворачиваюсь как раз вовремя, чтобы оказаться в братских объятиях. Я обнимаю Максима за спину и вздрагиваю, когда он сжимает мое больное плечо.

Он отступает назад.

— В чем дело? Ты в порядке?

— Просто небольшое огнестрельное ранение — я вращаю рукой. — Хотя я как новый.

— Господи, чувак. Я думал, мы потеряли тебя и капитана.

Мы оба поворачиваемся туда, где, я думаю, он исчез за углом.

У меня перехватывает дыхание, когда я оказываюсь в плену его удушающего внимания.

Кирилл стоит там какое-то время, его глаза холодны, прищурены и полны презрения. Выражение лица исчезает так же быстро, как и появилось, а затем он сворачивает за угол.

Мое сердце, однако, не замедляется и не успокаивается. Если бы я сказала, что это только из-за того, как я только что выглядела, это было бы ложью.

Я была такой беспокойной и не в духе с тех пор, как он позволил мне обнять его вчера в коттедже. Он не утешал меня физически, но его присутствия было достаточно, чтобы создать чувство безопасности.

Именно так мне удалось взять себя в руки и отказаться от суицидальной мысли о том, чтобы попасть в опасную ситуацию.

Ему не нужно было ничего говорить или даже прикасаться ко мне. Одного ощущения его твердых мышц и ровного сердцебиения было достаточно, чтобы заставить демонов внутри меня замолчать. Я полагалась на себя в течение многих лет, и это повлекло за собой необходимость скрывать свои эмоции и бороться за выживание. Я так привыкла к этому чувству до того маленького момента, когда он позволил мне обнять его.

Присутствие кого-то рядом для разнообразия вызывало опасное привыкание.

— Земля вызывает Сашу. — Максим щелкает пальцами перед моим лицом, и я моргаю.

— Да?

— Что заставило тебя так отключиться? — он подходит ближе и совершает обход вокруг меня. — Ты ударился головой?

Я игриво шлепаю его по руке.

— Может быть, ты.

— Не-а. Я так же хорош, как дьявол — он улыбается, но за этой улыбкой нет той обычной беззаботной энергии.

Если кто-то вроде Максима так пострадал, то для остальных из нас надежды нет.

— Мне жаль Рулана и остальных — тихо шепчу я, как будто боюсь, что он меня услышит.

"

"— С чего бы? Ты их не убивал.

— Нет, но я знаю, как вы, ребята, были близки… Я привык к нему, хоть даже не знал его долго.

— Он был просто клоуном — его плечи опускаются. — Подумать только, что мы так небрежно пели в ночь перед его смертью, не имея ни малейшего представления о том, что нас ждет.

— Макс...

— Он ушел с честью — он кивает, как будто сам себе. — Он спас ребенка, прикрыв его своим телом, потому что он был ответственным ублюдком.