Я крепче сжимаю ее шею, давая ей достаточно места, чтобы дышать, но не настолько, чтобы спровоцировать драку.

— Приди в себя к чертовой матери. Если ты уйдешь, ты умрешь.

— Да будет так — покорность в ее тоне окончательна и решительна, когда она высоко держит голову. — Какой смысл жить, если я даже не могу защитить себя или кого-либо вокруг меня? Если я должна продолжать жить после того, как потеряла так много людей, то я бы предпочла этого не делать!

Злые слезы текут по ее щекам и цепляются за подбородок, прежде чем попасть мне на руку.

— Отпусти меня, Кирилл.

— Я спас тебя не для того, чтобы лично отправить тебя на смерть.

— Почему ты спас меня? — её тон слабеет. — Тебе не следовало этого делать. Если бы ты этого не сделал, Надя и Николай были бы все еще живы.

— Мы этого не знаем. Никто этого не знает. Но одно можно сказать наверняка. Если ты вернешься туда, все усилия, которые они вложили в тебя, будут напрасны — я отпускаю ее. — Если это то, чего ты хочешь, давай прямо сейчас.

Ее губы поджимаются, затем она стискивает зубы и издает звук абсолютного отчаяния.

На этот раз она, кажется, не может сдержать слез, которые льются ручьем, заливая ее подбородок.

Она пытается стереть их с лица, но, к сожалению, ей не удается положить им конец.

— Почему я такая слабая? — она вытирает глаза обеими руками, даже когда плачет, как ребенок.

— Ты не слабая — я похлопываю ее по плечу. — Ты просто человек.

Это всего лишь простой жест и несколько слов, чтобы заставить ее прийти в себя, но это, как если бы я открыл ящик Пандоры. Саша наваливается на меня всем своим весом. Ее голова склоняется на мою грудь, и ее сопение эхом разносится в воздухе.

— Я не могу…Я просто не могу перестать думать о том, что все это из-за меня.

… Все умирают, потому что я существую в их жизни...

Кто такие все?

Однако я не спрашиваю об этом, прекрасно понимая, что она не в том состоянии духа, чтобы отвечать. Или что, если я все-таки спрошу, она может отстраниться, а мне этот вариант не нравится.

Она кладет подбородок мне на грудь, глядя на меня такими несчастными и полными боли глазами, что они кажутся почти черными.

— Я проклята?

— Только если ты веришь, что это так. Попытайся думать, что это не так.

Ироничная улыбка приподнимает уголки ее полных губ.

— В твоих устах это звучит так просто.

— Ты можешь сделать это проще.

Она снова прячет лицо у меня на груди и утыкается носом в мою одежду. Моя рука дергается, но я понятия не имею почему, чтобы отстранить ее или прижать ближе к себе. Одно можно сказать наверняка, ее близость стала чертовски невыносимой с того дня, как она, неосознанно «трахнула» меня.

Я был в нескольких секундах от того, чтобы прижать ее к земле, сорвать с нее одежду, прокусить ее кожу и трахать ее, пока она не заплачет и не закричит.