Всякий раз, когда я смотрю на него, я вспоминаю смех, приключения и игры, которые мы с его старшими братьями считали само собой разумеющимися.

Только когда я потеряла их около четырех лет назад, я поняла, насколько привилегированными мы были.

Светлые волосы Майка отросли, стали длиннее и буйнее, почти закрывая его маленькое лицо.

— Тебе нужно подстричься, Мишка.

Он хихикает, а затем похлопывает меня по щеке.

— Саша мужчина.

— Неужели я? — я использую свой мужской голос, и он взрывается приступом хихиканья, крепче обнимая меня.

— Так и есть!

— Мой маленький медвежонок уже такой большой, что он может сказать, как звучит голос.

— Ага! Бабушка говорит, что я стану большим мальчиком и помогу тебе.

— Ты сможешь?

Он закатывает глаза с таким напором для четырехлетнего ребенка.

— Конечно! Ты не можешь сделать это сама, Саша. Ты не Супермен.

— А ты?

— Я буду! А еще я собираюсь сделать так, чтобы бабушка не плакала каждую ночь."

"Мое сердце сжимается, и я поднимаю голову, чтобы оценить реакцию дяди Альберта. Он прислонился к стене старого заброшенного склада, возле которого мы договорились встретиться. Мне потребовалось несколько часов автостопом, чтобы добраться сюда, он расположен достаточно далеко от центра Санкт-Петербурга, чтобы никто не мог последовать за мной или найти меня.

Наша связь осуществляется строго через зашифрованный телефон с той стороны, где работает мой дядя, и с моей по телефону «горелка». Я могла бы получить такой же, как у него, но вероятность того, что его конфискуют в армии, намного выше, чем я готова рисковать.

Мрачная тишина пронизывает воздух маленького помещения, когда ледяной безжалостный зимний воздух проникает сквозь щели в стенах. Сильный ветер дует и свистит в неистовой симфонии.

Четыре года назад мы потеряли нашу семью, наше социальное положение и наш бизнес. Нам приходилось скрываться и постоянно переезжать из одного уголка России в другой. Два года назад нас нашли наемники, посланные нашими врагами, и как только они услышали, что я все еще жива, им почти удалось убить меня, если бы не дядя. Поскольку мой отец был главой семьи, я единственная оставшаяся в живых наследница. Единственная, кто способен собрать его контакты и восстановить наш бизнес с нуля. Дядя и бабушка сказали, что будет опасно, если узнают, что я все еще жива, поэтому они инсценировали мою смерть. С тех пор мне приходиться жить как мужчине, с фальшивым именем и прошлым. Через несколько месяцев после этого инцидента я вступила в армию, чтобы выяснить, кто заказал убийство. У дяди там все еще есть кое-какие контакты, и он также пытается восстановить нашу сеть, но это трудно, когда наша фамилия занесена в черный список в России.

— Это правда насчет бабушки? — спрашиваю я своего дядю.