— Ты можешь мне сказать? — спрашиваю я невинным тоном.

На другом конце провода раздается долгий вздох.

— Она стареет, но она не страдает или что-то в этом роде. На самом деле она более энергична, чем я.

Я улыбаюсь, когда меня охватывает облегчение.

— Приятно это знать.

— Звони мне время от времени.

— Я думала, это опасно?

— Это так, но я бы предпочел время от времени слышать, что ты все еще жива.

— Будет сделано. Могу я поговорить с Майком?

— Один момент — его голос звучит далеко от телефона. — Майк, это Саша.

В трубке раздается мальчишеский визг, а затем следуют его короткие вдохи.

— Саша, Саша, это действительно ты, Саша?

Мои плечи расслабляются, и я смягчаю свой голос.

— Привет, любовь моя. Я скучаю по тебе.

— Скучаю по тебе больше, чем до луны, а потом снова вверх, скучаю по тебе, скучаю по тебе, Саша.

— Не больше, чем я. Я хочу съесть тебя.

— Что ты имеешь в виду? Я не конфетка! — он смеется, и я тоже смеюсь. — Когда ты возвращаешься?

— Мне очень жаль, но я не могу прямо сейчас, Мишка. Я нахожусь в далеком месте и какое-то время не смогу вернуться домой.

— Так далеко, как до Луны?

— Нет, но сейчас трудно вернуться.

— Но однажды ты это сделаешь, верно? — в его тонком голосе слышится дрожь, и мне хочется пнуть себя за то, что я это сказал.

— Конечно! Я делаю это, чтобы обезопасить тебя, но однажды я вернусь и никогда не уйду, хорошо?

— Хорошо — говорит он без особой энергии. — А вот и папа.

Я поднимаю глаза, борясь со слезами, и мои глаза встречаются с ледяными.

Кирилл стоит на верхней площадке лестницы, прислонившись к перилам и держа руку в кармане.

Черт.

Бля.

Пожалуйста, только не говори мне, что он слышал все это?

Нет, я убедилась, что там никого не было, когда я начала разговаривать с дядей, так что он не мог...

Я стараюсь не дергаться, когда заканчиваю разговор и убираю одноразовый телефона в кобуру с пистолетом.

— Ты искал меня?"

"Выражение его лица нейтральное, но это ни в коем случае не хорошо. Я узнала, что Кирилл пугающе хорошо скрывает свои эмоции, или те эмоции, которые у него остались. Вы никогда не сможете увидеть его гнев или созерцание, когда он так успешно прячет их там, где никто не может видеть.

Когда он не отвечает, я иду к лестнице, вызывая чувство легкости, противоположное беспокойству, скручивающему мой желудок.

Каждый шаг ощущается так, словно я тащу мертвое тело.

— Босс...

— С кем ты разговаривала? — его вопрос достаточно небрежен, но за ним скрывается острие.

— Ни с кем…

— Не ври мне, черт возьми.

Командный тон его голоса лишает меня дара речи.

Мне требуется несколько мгновений, чтобы собраться с духом и прошептать:

— С каких это пор ты меня слушаешь?

— Почему это так важно в отношении разглашения личности человека, которому ты звонила? — он делает один шаг ко мне.