Так что позволь мне побеспокоиться о своем имидже и поесть, Саша. Я не буду просить в третий раз.

Я прищуриваю глаза.

— И что ты собираешься делать, если я не соглашусь?

Быстрым движением он ставит тарелку обратно на тумбочку, а затем почти поднимает меня. В мгновение ока он занимает мое прежнее место на матрасе и сажает меня к себе на колени.

Я теряю дар речи на секунду дольше, чем нужно, когда меня раздавливают твердые мышцы его бедер и груди. Он обнимает меня за спину и кладет руку мне на бедро, затем берет поднос.

— Я... пошутила. Я могу поесть сама.

— Может быть, ты и шутила, но я точно не шутил.

Я же сказал тебе, что больше спрашивать не буду. Он набирает полную ложку супа и прижимает ее к моим губам. — Открой.

Я не хотела, но мои губы дрожат. Война разгорается внутри меня, когда я окружена его редким теплом и его ароматом.

Черт возьми, как хорошо он пахнет весь день. Каждый день.

И теперь, когда он так близко, я вынуждена дышать им вместо воздуха.

— Отпусти меня — бормочу я, едва слыша собственные слова.

— Открой свой рот. Я не буду просить в третий раз.

Я позволяю своим губам приоткрыться, хотя и не хочу этого.

В то же время я бы предпочла не узнавать, что он сделает, если я не подчинюсь.

Кирилл — это сила природы, с которой нельзя считаться. Я знаю, потому что видела его в действии, и его сдержанность пугает меня до чертиков.

Досадно, однако, что я также нахожу себя странно очарованной его ненормальным умом.

Он засовывает ложку в рот, но я не чувствую вкуса еды. Это невозможно, когда все мои чувства находятся в заложниках у этого... загадочного мужчины.

Акт кормления другого человека должен быть нормальным или, по крайней мере, не настолько важным, чтобы вызывать такое невыносимое напряжение.

Однако, из-за того, кто такой Кирилл, это совсем не так.

Это также связано с положением, в котором я нахожусь.

Каждое его движение источает удушающий контроль, и я безнадежно запутываюсь в его паутине. Я смотрю на свои руки в отчаянной попытке рассеять напряжение, которое затягивается вокруг моей шеи, как петля.

— Эм... поздравляю — говорю я тихим голосом.

Кирилл кладет мне в рот еще одну ложку супа.

— С чем?

— Получение должности в качестве замены твоего отца.

— Ты так говоришь, как будто была вероятность, что я этого не сделаю — он приподнимает бровь.

— Ты сомневалась во мне, Саша?

Дрожь проходит через меня, как каждый раз, когда он произносит мое имя. Это особенно раздражает, когда он делает это таким редким, веселым тоном.

— Да, но только до тех пор, пока я не узнала, что у тебя было два плана, чтобы получить эту должность.

— Два плана?

— Первый — это сыграть героя, спасшего твою мать, и тонко подчеркнуть, что Константин не является сыном. Второй - покупка голосов на случай, если первый план не сработает.