— Да, кстати, вы, Александр Викторович, в курсе безобразия, которое мои самые близкие люди учинили с миллионными счетами за рубежом и тому подобным?

— У меня счетов за рубежом нет, — добродушно улыбнувшись, ответил Позин.

— Знаю, и вообще не о вас речь-то идет, понимаешь. Вы же слышали все эти истории, а меня своевременно не информировали. Почему?

— Не считал нужным, ибо слухи, они и есть слухи, а подтвердить документально я ничего не мог. Кроме того, я думал, вы сами знаете…

Взволнованное лицо Президента побагровело от гнева.

— Вот уж не ожидал, что после стольких лет добрых отношений вы, Александр Викторович, станете считать меня главарем шайки воров…

— Как можно, Борис Николаевич! Вы всего лишь типичная жертва обстоятельств, неминуемо сопутствующих власти.

Вы никогда не спрашивали ни меня, ни, наверное, себя, почему я всегда наотрез отказывался от всех ответственных постов, которые вы мне предлагали. Причем отказывался, как вы сами видели, под любыми нелепыми предлогами.

— Кстати, почему?

— Я слабый человек и никогда не могу ни в чем отказать, а приятелей у меня куча. Вот и судите сами, какой бы из меня вышел начальник.

Хуже некуда. Так что не обижайтесь, Борис Николаевич, я вас ни в чем не имею права обвинять, ибо знаю, что стал бы таким же, как все они…

— Что уж мне теперь-то обижаться? Расскажите мне лучше, что там» с Долоновичем приключилось? Кто это все подстроил? Не сам же он в конце концов своего двойника убрал? Вы же с ним с институтских лет дружите… — Президент, очевидно, хотел переменить тему разговора.

— Саня Долонович — гений ситуации. В каждой заданной ситуации он ориентируется лучше всех. Останься он физиком, мог бы со временем и Нобелевскую премию получить.

И в ситуации финансового кризиса найдет единственный верный выход, однако, добавлю, верный для себя. Но инсценировка собственного самоубийства не его стиль!

— Но кто-то же убил его двойника?

— Догадываюсь, но промолчу. Опять же доказательств не имею, а без них чего воздух зря сотрясать!

— Следы у нас заметать умеют, это точно, — мрачно произнес Президент. Наступила пауза. Президент внимательно смотрел на Позина, а тот подумал, что настал черед того главного, ради чего Президент и вызвал его.

Но хозяин кабинета все молчал и молчал, словно не зная, как начать разговор.

— Очень нуждаюсь, как в давние времена, в вашем совете по важнейшему для меня вопросу, — наконец медленно произнес Президент.

— Неужели опять премьера собрались менять?

Шура часто позволял себе подобные вольности, что до сих пор, естественно, сходило ему с рук. Кроме того, он подумал, что такой прямой и откровенный вопрос подтолкнет Президента к дальнейшей беседе.

— Наоборот.

— Что — наоборот? — не понял Позин.