И злобная ругань превращается в смех.

Он смеется. Громко. Взахлеб. Шатаясь, стоит он в зловонной луже собственной рвоты и смеется, потому что счастлив.

Ему хорошо.

СВЕЧКА– А-а!

Громкий, полный вожделения стон не способен передать ее ощущения, лишь обозначает грандиозность вершины упоительного наслаждения, на которую она только что поднялась. Громкий стон показывает, насколько ей хорошо. Но показывает плохо, неотчетливо, потому что блаженство нельзя описать ни стоном, ни словами. Оно читается в движениях, в приоткрытых губах и капельках пота. Но читается плохо, потому что основное – внутри. Потому что ожидаемый всплеск превратился в ошеломляющий ураган. Потому что ее накрыло волной невероятного удовольствия, и все остальное стало неважно.

– А-а!!

Ей кажется, что она летит. Парит, потеряв опору и вес. Все вокруг смазано, все вокруг серое, но только потому, что наслаждение делает мир тусклым. Потому что она с головой окунулась в омут, наполненный туманящим эликсиром чистой страсти. Она захлебывается в нем, задыхается, но муки лишь обостряют ощущения, делают их жестче, поднимают выше самой высокой вершины.

– А-а!!!

Она не хочет возвращаться в наполненный размытой серостью мир. Ей плевать на происходящее вокруг. Она не хочет покидать вершину. Она на самом краю, и она в восторге.

– А-а…

– Она ранена?

– Ее трясет!

– Истерика?

– Нет… совсем нет.

– Чем она занималась в Пустоте?

– Или с Пустотой?

– А-а…

– Отличный Знак… Лучший из всех, что я видел.

– А-а…

Грубые руки срывают ее с вершины блаженства, тянут вниз, в обычный, зараженный серой повседневностью мир. Из чарующей сказки – в судорожную Пустоту реальности.

– Нет!

– Открой глаза!

«Добровольно? Да ни за что!»

– Тащи ее к реке!

Она напрягает последние силы, пытается отбиться, отмахнуться от безжалостных рук, пытается зацепиться за сладкую вершину, но… Но в следующий миг ее накрывает холодная волна. Мокрая и очень холодная волна.

«Что случилось? Вода…»

Она открывает глаза и видит воду. Она вдыхает, и чувствует воду.

«Я тону!»

Нет больше упоительного блаженства. Нет больше счастья. Нет.

Нет…

И она начинает рыдать."

"ТЫКВАТам смерть!

Не вероятность ее, а она сама. Оплачена моим билетом на этот гребаный цеппель! Смерть в Пустоте…

Да какая разница где? Смерть!

Там закончится все. Даже то, что еще не начиналось.

Там будут списаны все долги и закрыты все обязательства.

Там не останется ничего.

Только смерть.

Моя смерть, потому что я уйду, а мир останется. Не заметит, что я ушел. И Пустота… Она убьет меня и останется. И всех остальных, что кричат вокруг, она убьет тоже. Безразличная. Пустая. Пустая Пустота. Мы все уйдем, а она останется. Наша убийца.