Будто в челюсть с ноги въехала, а потом на голову ушат холодной воды вылила.

Отстраняюсь и, отвернувшись, растираю лицо руками. Маринка начинает возиться. Возвращается в прежнее положение, платье поправляет, волосы.

Поворачиваю ключ в зажигании, врубаю свет и выезжаю со стоянки клуба.

Она затихает и до конца пути в кои-то веки ведет себя как мышка. Меня же все еще бомбит. То в жар, то в холод бросает. На языке вкус ее, а член продолжает дымиться.

- Значит, так, Марина, - начинаю я, останавливаясь во дворе ее дома, - то, что сейчас было, нихрена не значит. Я напугать тебя хотел, но ты, похоже, на всю голову отбитая.

Молчит, бесстрастно глядя прямо перед собой.

- Я сделаю вид, что ты мне ничего не говорила. Так будет лучше, потому я всегда любил, люблю и буду любить только Ингу.

На этих словах Маришка зажмуривается.

- Простите…

- Любовь свою и девственность в придачу подари своему мальчику. Думаю, он оценит.

- Так и сделаю, - бормочет чуть слышно.

- С подружкой своей завязывай. Ничему хорошему она тебя не научит.

- Мы с ней уже…

- Я запрещаю тебе с ней дружить! – чеканю твердо, - ясно?

- Ясно, - открывает дверь, выходит и хлопает ею так, что закладывает уши.

Глава 11.

Утро обрушивается на меня ощущением конца Света и жутким внешним видом. Впервые жизни я ревела до рассвета. И сейчас мои веки как два переваренных пельменя, а на щеках засохли потеки туши.

«Любил, люблю и буду любить только Ингу» - эти слова крутились в моей голове до рассвета, но так и не вписались в картину моего мира, потому что для меня любовь, это так, как у мамы с папой. Или у братьев с их женами.

В такую любовь, как у Кравцова с его женой я не верю. Но слова, сказанные им, все равно не отпускают. Раздирают нутро, словно я иголок наглоталась.

Опираясь двумя ладонями в поверхность комода, смотрю в свое отражение в зеркале. Такая страшная и жалкая, что хочется убиться о стену.

Жить после того, как мужчина после твоего признания сказал, что любит другую, пусть даже и свою жену, совсем не хочется.

Зря я призналась. Но он приехал за мной! Сам! Я думала, это что-то значит! Но потом он начал говорить ужасные вещи, а я, дура, взяла и вывалила на него свои чувства.

Боже… какой позор.

Приблизив лицо к зеркалу, осматриваю кожу вокруг рта. Она все еще немного воспалена. Он не церемонился вчера, будто специально обижал и делал больно.

А может, и не специально. Может для него и его жены это нормально. Грубость, похоть и свободные отношения.

Вспомнив, как язык Арсения Рустамовича таранил мой рот, облизываю губы и сглатываю обильную слюну.

И, тем не менее, он меня хочет. Я видела его эрекцию вчера. Недвусмысленный бугор, который он демонстративно трогал рукой.

Показываю язык своему отражению и плетусь в ванную.

Хочет меня, а любит свою Ингу.