Я не интересуюсь чужой жизнью, на лавочке у подъезда не сижу, не судачу с соседями.

Когда отец появился дома, они с мамой закрылись в спальне. А я тогда уже поняла: мать точно знает, чей платок ей показали. У нее, когда она врет, голос делается визгливым. Посторонний человек не насторожится, но я-то знаю, как она обычно говорит. Ну я и подошла на цыпочках к закрытой двери, стала подслушивать разговор родителей. Братья гостили у бабушки, поэтому я не опасалась, что меня поймают. Мама очень нервничала.

– Ребенок, которого родила Алёна, жив. Девочку сдали в приют на Розова. Участковый показал фото носового платка.

– Послушай, – остановил ее папа, – давай закроем навсегда эту тему. Не желаю больше ничего слышать о своих родственниках. Все.

– Мне тоже с ними общаться не хочется, – призналась мама, – но я боюсь неприятностей.

– Каких? – разозлился муж. – Что еще хуже может произойти? Куда уж гаже?

– Меня могут посчитать соучастницей, – всхлипнула мама.

Стало тихо, потом отец изменившимся голосом спросил:

– А это так?"

"– Конечно нет! – вскрикнула мать. – Я ничего не знала о делишках Алёны! Даже не подозревала, что она с каким-то мужиком связалась. Девчонка-то к нам приходит только поесть, живет в квартире родителей. Алёна злая, неконтактная, ничего о себе не рассказывает. Сядет за стол, не помыв руки, поковыряет вилкой в тарелке. Спрошу у нее: «Нравится?» Раньше она хоть кивала и «спасибо» говорила. А где-то полгода назад, может, чуть раньше, заявила:

– У вас в квартире сильно пахнет чем-то противным, меня тошнит. Можно я буду забирать жратву к себе домой?

– Вот хамка! – возмутился отец.

– Сколько ни учила ее приличному поведению, никакого положительного эффекта. Грубая, вредная, наглая девица, – запричитала мама. – Но платок!

– Какой? – спросил папа.

– Тот, что нашли около младенца, – объяснила мать, – с вышитой буквой «В», участковый фото показал. Он считает, что его посеяла роженица.

– И что? – опять спросил отец.

– Я сразу его узнала, – всхлипнула мать, – это мой подарок Ване. Вышила на машинке первую букву его имени, вручила сыну. А он не пришел в восторг.

– Мама, спасибо. Но эта фигня для девчонки. Цвет – белый, да еще с вышивкой. Надо мной ребята смеяться будут. Отдай его Насте.

Наотрез им пользоваться отказался. Настя тоже заявила:

– Зачем мне подарочек, который Ваньке предназначался? «Возьми, дочка, то, что брат забраковал»? Спасибки, очень благодарна за заботу.

Ну я и подарила его Алёне на день рождения. Хороший платочек, жалко было выбрасывать, а вечно мрачной девчонке не хотелось что-то дорогое покупать. Носового платка ей за глаза хватит.

– И что? – словно заевшая пластинка осведомился отец.