Но Оля-то мигом сообразила, что в роскошном саркофаге ее кукла. Я долго не знала, что сестра пьет. Мы редко виделись, да и по телефону нечасто общались, но когда пересекались, Ольга всегда выглядела нормально. Помнится, я спросила у нее: «У тебя отеки на лице, к урологу ходила?» Она ответила: «Пока нет, но надо». Потом я упала на улице, испачкалась, это случилось у дома Оли. Без предупреждения пришла к ней и узнала, что у четырехкомнатных апартаментов появился новый хозяин. Сестра поселилась в мастерской… Я помчалась туда. Пейзаж в ее жилье вы видели. Ну, и все мне понятно стало. Когда она с водкой подружилась? Не знаю. Вчера сестра, как обычно, хлебнула горячительного и угодила под машину.

Глава девятнадцатая

– Нефедова, случайно, не говорила, зачем Леонову понадобилась кукла и где сейчас девочка? – спросила я.

Валентина вытащила из держателя салфетку.

– Ребенок умер от генетического заболевания, оно сильно изуродовало внешность малышки. Хоронить девочку в закрытом гробу – значит спровоцировать множество слухов. Заработают языки, выдумают разные истории. А в открытый гроб покойницу класть нельзя, ее личико ни один гример не сделает приятным. Леонов объяснил Оле:

– Крышку гроба я заказал стеклянную, слегка тонированную. Человек после смерти всегда изменяется.

– Это верно, – пробормотала я, – нечасто бываю на похоронах и всякий раз думаю, что тело как не живое.

– Так оно и правда мертвое, – хмыкнула Валентина, – лежит, не шевелится.

– Это трудно объяснить, – смутилась я, – но, когда смотришь на спящего, он тоже неподвижен, однако понятно, что жив. А умерший, он как манекен и на себя не похож."

"– Вот-вот, – кивнула Валентина, – Леонов так Оле и сказал: «Прозрачная крышка для того, чтобы никто низко не наклонялся, не рассматривал ребенка. Лизонька в последние месяцы жизни сильно изменилась внешне». Когда сестра все мне сообщила, я очень удивилась: «Куклу сожгут в крематории? А куда тело несчастной девочки денут?» Оля объяснила: «Когда домовина уедет за занавески, служители вынут игрушку и положат в гроб покойницу. А потом сожгут и тело и копию».

Но я продолжала пребывать в недоумении:

– Если ваша сестра была так талантлива, как вы говорите, то посторонние не поняли, что видят муляж. Но мать и бабушка! Их не обманешь. Или обе женщины были в курсе этой истории?

Валентина опять схватила чайник.

– Ольга задала тот же самый вопрос Леонову и услышала: «Их не будет при кремации. Когда я пойму, что дочке осталось жить считаные дни, отправлю женщин в разные страны. О кончине Лизы сообщу им постфактум».

Я снова не сдержала эмоций.

– Странно.

Валентина поджала губы.

– Да. Оле тоже показалось удивительным такое решение, но она поняла, чем оно вызвано.