Она остановилась перед ним, и намерение заполучить ее, как бы ни осложняла она эту задачу, обрело несокрушимую решимость. Восторженная улыбка медленно расплылась на губах Ройса, и он проговорил:

– Ну и хамелеон же вы!

Глаза ее сощурились от возмущения.

– Ящерица?

Ройс проглотил смешок, стараясь оторвать взгляд от маняще выставленной напоказ в вырезе платья гладкой плоти и вспомнить о своем справедливом гневе.

– Я хотел сказать, – сдержанно пояснил он, – что вы постоянно меняетесь."

"Дженни не могла не приметить странного жадного блеска в ощупывавших ее серых глазах, но на мгновение отвлеклась, с тревогой обнаружив, как красиво и элегантно выглядит он в обтягивающей мускулистые плечи темно-синей тунике из тончайшей шерсти с длинными, плотно прилегающими рукавами, прошитыми серебряными нитями.

Пояс из плоских овальных серебряных бляшек низко перехватывал бедра, сбоку висел короткий меч с большим сапфиром на рукоятке. Ниже Дженни рассматривать не пожелала.

Наконец до нее дошло, что он уставился на ее волосы, и она с опозданием вспомнила об оставшейся непокрытой голове. Закинув руку за спину, подхватила широкий золотой капюшон платья, опустила на голову, надвинула так, что лицо оказалось словно бы в рамке, уложила, как следовало, изящными складками на плечах.

– Очень мило, – изрек Ройс, изучая ее, – но я предпочитаю видеть вашу голову непокрытой.

Сегодня он снова собрался ее очаровывать, с болезненным чувством поняла Дженни; ей было легче встречаться с открытой враждебностью, чем с добротой и любезностью. Она схватилась за спасительную тему о головных уборах.

– Как вам, несомненно, известно, – молвила она с холодной вежливостью, пока он пододвигал для нее стул, – не подобает ни молодым девушкам, ни невестам ходить простоволосыми.

От женщины требуется, чтобы она скрывала свои…

– Прелести? – подсказал Ройс, окидывая оценивающим взглядом ее волосы, лицо и грудь.

– Вот именно.

– Потому, что Ева соблазнила Адама? – предположил он, выкладывая все свои религиозные познания.

Дженни потянулась к тарелке с овсянкой.

– Вот именно.

– А мне всегда казалось, – насмешливо заметил он, – что его соблазнило яблоко, и причиной грехопадения была вовсе не страсть, а голод.

Хорошо помня, что оба раза падала в его объятия как раз после такой шутливой болтовни, Дженни категорически отказалась удивляться или возмущаться подобной ересью и даже подыскивать ответ. Вместо этого она подняла другую тему, тщательно сохраняя по-прежнему любезный тон:

– Не соблаговолите ли вы пересмотреть приговор, обрекающий нас с сестрой на разлуку?

Он вопросительно поднял бровь:

– А ваш нрав исправился?

От возмутительного непоколебимого спокойствия в сочетании с высокомерием она едва не задохнулась.