– Теперь вы Уэстморленд… Сам Господь заповедал жене прилепиться к мужу! – Прежде чем Дженни смогла ответить, Катарина схватила ее за плечи и отчаянно проговорила: – Вы даже не представляете, что наделаете, если публично уйдете на сторону его противников! Дженни, здесь Англия, а ваш муж – это… это легенда! Вы выставите его на посмешище! Все, кто успел полюбить вас, сменят любовь на ненависть, пусть даже в тот же момент будут презирать вашего мужа, не сумевшего покорить собственную жену! Пожалуйста… я умоляю, не делайте этого!

– Я… мне надо напомнить мужу о времени, – безнадежно отвечала Дженни. – Еще не зная, что у нас будет столько гостей, мы отвели этот вечер вассалам, прибывшим в Клеймор для принесения присяги на верность.

Торчавшие позади нее слуги глядели ей вслед как побитые, потом кинулись к кузнецу, стоявшему в компании двух десятков конюших из Клеймора.

– Ее сиятельство, – не веря самому себе, выпалил один из слуг, – будет завтра сидеть с шотландцами. Она усядется против нас!

– Врешь! – взорвался юный лакей, обожженную руку которого Дженни вчера самолично лечила и перевязывала. – Она никогда так не сделает. Она наша.

– Милорд, – молвила Дженни, добравшись до Ройса, и он мгновенно повернулся к ней, оборвав лорда Мельбрука посреди фразы, – вы сказали… – попыталась напомнить она, не в силах выбросить из головы слова Катарины об обращенном на нее взгляде мужа.

«Похоже, – опасливо думала Дженни, – что-то такое в глазах его есть, когда он вот так смотрит…»

– Что я сказал? – спокойно переспросил он.

– Вы сказали, что обычно все рано ложатся накануне турнира, – пояснила Дженни, приходя в себя и принимая то самое любезно-безразличное выражение, которое пыталась сохранять при нем после смерти Уильяма. – И если собираетесь предоставить всем такую возможность, разумно было бы принять присягу на верность и покончить с этим, пока не слишком поздно.

– Вы себя плохо чувствуете? – спросил он, оглядывая ее прищуренными глазами.

– Нет, – солгала Дженни. – Просто устала.

Вассальную присягу принимали в большом зале, где собрались все феодалы Ройса. Почти целый час Дженни стояла с Катариной, Бренной, сэром Стефаном и другими, наблюдая, как каждый вассал Ройса подходит к нему в свой черед. В согласии с древней традицией каждый опускался перед ним на колено, вкладывал обе руки в ладони Ройса, покорно склонял голову и клялся в верности. Этот акт повиновения нередко изображался на портретах высокопоставленных дворян с их подданными, и сюжет моментально угадывался благодаря характерным позам. Дженни всегда считала обряд чересчур и без всякой надобности унижающим вассала.