Память вернула его на поляну, где ангел, одетый, как паж, взглянул на него сияющими синими глазами и тихонько сказал: «Я думаю, что легенды, сложенные о вас, лгут. Все, что они говорят о ваших деяниях… неправда. Я не верю».

Теперь она верит всем россказням о нем и имеет на то веские основания. Мысль эта пронзила Ройса болью, которая оказалась стократ хуже любой когда-либо нанесенной ему раны.

– Заплачь, – шептал он, поглаживая блестящие волосы, – тебе станет легче. – Но сердцем знал, что предлагает ей невозможное. Она столько вытерпела и так долго удерживала в себе слезы, что Ройс сомневался, способно ли что-то заставить ее их пролить. Она не плакала, рассказывая о своей умершей подруге Бекки, не плакала над мертвым Уильямом, и она не будет рыдать перед мужем, которого ненавидит. Нет.

– Я знаю, ты не поверишь, – горестно шептал он, – но я сдержу слово. Я не причиню зла на турнире твоим родным, ни единому члену твоего клана. Я клянусь.

– Пожалуйста, отойдите от меня, – сказала она сдавленным голосом.

Он не мог разжать руки.

– Дженни… – шептал он, и Дженни хотелось умереть, ибо ей даже сейчас нравилось, как звучит в его устах ее имя.

– Больше не называйте меня так, – хрипло сказала она.

Ройс испустил долгий страдальческий вздох.

– Если я скажу, что люблю тебя, это поможет?

Она вырвалась, но на лице ее не было гнева.

– Кому вы хотите помочь?

Ройс бессильно уронил руки.

– Вы правы, – согласился он."

"Через два дня Дженни вышла из церкви после разговора с братом Грегори, который согласился остаться в Клейморе, пока не найдут постоянного священника. Рыцари Ройса упражнялись в необходимых для битвы искусствах. Час за часом они гоняли коней, посылая их прыгать через канавы и груды мешков с песком, взлетали в седла, не касаясь ногами стремян. Остальное время на свежем воздухе проводили за упражнениями с копьями возле вкопанного в землю столба с мишенью, установленной на перекладине столь неустойчиво, что она принималась вращаться от легкого прикосновения руки. На одном конце перекладины висела часть лат со щитом, на другом – длинный и очень тяжелый мешок с песком. Один за другим рыцари снова и снова разворачивали коней в глубине двора и на полном скаку, каждый раз под разным углом, неслись на «рыцаря». Если копье не поражало «рыцаря» точно в грудь, перекладина начинала вертеться, и всадник получал увесистый удар мешком, который всегда попадал в цель.

Время от времени промахивались все рыцари, все, кроме ее мужа, заметила Дженни. В отличие от других Ройс меньше времени проводил у столба и больше работал с Зевсом, чем и был занят сейчас.