Сверля ледяным взглядом перепуганного парнишку, управляющий объявил:

– Ты виновен в злодейском нападении на госпожу Клеймора, в тягчайшем преступлении по английским законам, за которое должен был понести наказание еще вчера. Для тебя это было бы лучше, чем поджидать до сегодняшнего дня, – сурово заключил он, вселив в Дженни мимолетное ощущение, что сэр Альберт этим приговором превратил данную Ройсом отсрочку в умышленную пытку."

"По щекам паренька лились слезы, а женщина с краю толпы, в которой Дженни мгновенно признала мать ребенка, закрыла лицо руками и принялась всхлипывать.

– Ты отрицаешь это, мальчик? – отрывисто спросил сэр Альберт.

Мальчик с трясущимися от безмолвных рыданий худенькими плечиками отрицательно качнул опущенной головой.

– Говори!

– Н-н-н… – Он дернул плечом, утирая со щеки рукавом грязной рубахи унизительные слезы. – Нет.

– Так-то лучше, – почти мягко проговорил управляющий, – ибо, умерев с ложью на душе, ты заслужил бы вечное проклятие.

При упоминании о смерти всхлипывающая мать мальчика вырвалась из удерживавших ее рук мужа, бросилась к сыну, обняла, прижимая к груди его голову.

– Так убейте его и покончите с этим! – в отчаянии прокричала она, оглядываясь на вооруженных мечами стражей. – Не пугайте его! – задохнулась она, укачивая ребенка в объятиях. – Разве не видите, как он боится… – сокрушенно продолжала она стихающим до дрожащего шепота голосом. – Пожалуйста… я не хочу, чтобы он… боялся.

– Приведите священника, – бросил сэр Альберт.

– Я не совсем понимаю, – холодно перебил Ройс, отчего мать крепче прижала к себе сына и сильнее зарыдала, – зачем нам понадобилось слушать мессу в столь неподходящий момент.

– Священник необходим не для мессы, а для исповеди, – пояснил управляющий, не догадываясь, что Ройс нарочно ошибочно истолковал его требование послать за братом Грегори.

Обратившись к матери, сэр Альберт заметил:

– Я думал, твой сын-злодей, естественно, пожелает получить последние дары церкви.

Не в силах вымолвить слово сквозь слезы, женщина беспомощно кивнула.

– Нет! – рявкнул Ройс, но мать истерически взвизгнула:

– Да! Это его право! Он имеет право получить отпущение перед смертью!

– Если он и умрет, – бесстрастно и медленно молвил Ройс, – то лишь задохнувшись в ваших объятиях, мадам.

Надежда мелькнула на ее лице… и угасла при взгляде на угрюмые лица в толпе.

– Что вы собираетесь с ним сделать, милорд?

– Это не мне решать, – сдержанно отвечал Ройс, вновь охваченный гневом при воспоминании, какими прозвищами они вчера награждали его жену. – Поскольку от руки его пострадала моя жена, она и решит.