– Погоди… – протянул Леня, насторожившись, – что ты говоришь? Как утонул?

– В море, Ленечка! Ты не забыл, что мои детство и юность прошли в славном городе Черноморске, на берегу самого синего в мире Черного моря? Так вот, как-то наши мальчишки полезли купаться в шторм – ты же знаешь, мальчишки все такие непослушные, – и один из них начал тонуть. А Валентин Прокофьевич проходил мимо, бросился на помощь. Мальчишку он сумел спасти и вытолкнуть на берег, а самого его подхватила волна и ударила головой о каменный мол. Тело нашли только на третий день.

На похороны пришел почти весь город. Валентина Прокофьевича все очень любили, я помню настоящее море цветов, венки… на одном из венков было написано золотыми буквами «Валентину Прокофьевичу Копыто от работников Черноморского порта», так что я хорошо запомнила его имя-отчество…

– Ничего себе! – Теперь Маркиз слушал очень внимательно, боясь пропустить хоть слово из Лолиного рассказа. – Но это значит, что шофер – не тот, за кого он себя выдает!

Маркиз бросился к компьютеру, открыл базу данных полиции (он как-то по случаю купил ее очень недорого) и сделал запрос на Валентина Прокофьевича Копыто.

И очень скоро всезнающая система выдала ему страницу убористого текста.

– Правда, единственный Валентин Прокофьевич Копыто умер в Черноморске восемнадцать лет назад… – проговорил Леня. – У него нет ни одного тезки с такой же фамилией…

– А ты что же думал – я все перепутала? – фыркнула Лола. – Нет, Ленечка, у меня склероза пока что нет! Неужели уже восемнадцать лет прошло? Не может быть!

– База данных не врет.

– Ну надо же, как летит время! Я думала, что меньше… ну хотя бы семнадцать…

– Интересно! – проговорил Леня, еще раз перечитывая справку.

 – Но раз шофер живет под чужой фамилией – значит, скорее всего, он и есть тот, кого мы ищем…

– Вот видишь, Ленечка, – Лола удовлетворенно оглядела подушку, – выходит, и я на что-то гожусь… значит, мне можно не заниматься этим противным племянником? Ты слышал, Пуишечка, – до пятницы мы совершенно свободны и можем завтра вместе пробежаться по магазинам! Ты рад?

Пу И не слишком обрадовался такой перспективе.

Он тявкнул и ушел на кухню – пообщаться с Аскольдом. Или с попугаем на крайний случай. Потому что кот в последнее время стал какой-то странный, излишне возбудимый. Он громко мяукал и отирался возле входной двери чаще, чем раньше. Он и раньше не слишком часто играл с Пу И, считая это ниже своего достоинства, а теперь фыркал на него и даже один раз больно дал лапой.

На улице стоял солнечный март, но глупышка Пу И никак не связывал это с поведением кота.