Серое небо, кажется, стало еще мрачнее, а порывистый ветер набирает злость с каждой секундой. Дождя еще нет, но его скорое приближение ощущается в воздухе. Он близко.

Хватаю Макарову под руку и шустро перебираю ногами в направлении своего дома. Первая крупная капля падает мне на нос, ускоряю шаг на максимум, но ливень обрушивается с неба, заставая врасплох прямо посередине двора старых панельных многоэтажек.

Аля пронзительно взвизгивает и, прикрывая свободной рукой лицо, тянет меня к ближайшему подъезду под козырек. Благо он достаточно большой, чтобы под ним поместилась парочка слонов, а две миниатюрные школьницы могут разбить здесь целый лагерь.

Летний дождь еще можно было бы пережить без проблем, но вот холодный осенний ливень в преддверии зимы… Как-то не очень хочется подвергать себя риску заболеть.

Ныряю в рюкзак за зонтом, но его поглотил ворох шелестящих упаковок.

– Он нас не спасет, – говорит Аля. – Ветер слишком сильный. Промокнем до нитки.

Поднимаю голову и из-за водной стены едва ли вижу очертания соседнего дома. Ветер меняет направление капель так быстро, словно спятил, и не понимает, куда ему нужно на самом деле.

Отходим с Алей к стене, чтобы спрятаться от обстрела, и обреченно переглядываемся.

– Всего два двора не добежали. Надо ждать, пока утихнет, – произношу я, прижимаясь плечом к подруге.

Ответом мне становится оглушающий раскат грома, от которого мы обе вздрагиваем и, вместо того чтобы прижаться друг к другу теснее, расходимся в разные стороны.

– Значит, подождем, – отзывается Аля, задумчиво отводя взгляд."

"Молчание между нами такая же редкость, как и подобный ливень в сухих долинах Антарктиды. Мы не произносим ни слова, лишь капли барабанят по крышам и асфальту.

Неловкость электричеством потрескивает между нами.

Делаю глубокий вдох, ощущая, как фраза подкатывает к горлу.

– Нужно поговорить, – выдыхаем с Макаровой в один голос и с одинаковой интонацией: усталость и серьезность.

Мы поворачиваемся друг к другу. Я смотрю в печальные глаза Али. Ее вид пронзает сердце ледяной иглой. Пауза затягивается. Насколько мы можем быть с ней похожи, что думаем и чувствуем одно и то же? Боюсь, разговор будет тяжелым, но раз уж природа загнала нас в тихий уголок на нейтральной территории, то это определенно что-то значит.

– Речь о Дымарском? – спрашивает Аля.

– Ты и сама в курсе. Все, что происходит, – настоящая жесть. И проблему нужно как-то решать.

– Согласна. Девятое правило не имеет смысла, потому что это уже случилось. Не представляю, как у тебя, Тась, но у меня все по-настоящему. Я честно пыталась игнорировать его, но…

– Сердцу не прикажешь, – заканчиваю за нее фразу. – Понимаю. И у меня – по-настоящему.

Замолкаем. Шум ливня и вой ветра утихают магическим образом.