– Пришла насладиться победой?! Браво! Вы отлично выкрутились. Как и всегда. Козырь и Макарова получают то, что хотят. Даже если надо шагать по головам.

– А мы пришли предложить перемирие!

Митрофанова и Кристенко роняют челюсти на пол, слышу рядом с ухом удивленный вздох Али. Похоже, даже она от меня такого не ожидала. Ищу в глазах подруги одобрение и нахожу даже больше, чем рассчитываю. Аля не просто поддерживает меня, она понимает. Мы снова на одной волне. И вот настоящее счастье – когда рядом тот, кто разделит пополам все: чувства, эмоции, переживания. Все, кроме парня. Это не работает, уж мы-то знаем.

Хлопает дверца, Галя и Лида расходятся в стороны. Лиза появляется передо мной и с вызовом смотрит в глаза:

– Перемирие? Ты издеваешься?

– Прости меня, Лиз, – искренне говорю я.

Тишина взрывается, как бомба. Еще чуть-чуть, и девчонки могут броситься прочь с криками, что Козырь промыли мозги инопланетяне. Только это до сих пор я, просто немного взрослее, чем раньше.

– За все прости, – продолжаю я. – За насмешки, за соленый чай и испорченные колготки. Лиз, мы конкретно заигрались. Зашли слишком далеко. Я понимаю, ты злишься. Наверное, я это заслужила…

– Наверное?

– Ладно, – усмехаюсь. – Я заслужила. Но и ты хорошенько потрепала мне нервы. Только зачем?

– Затем, что ты овца! – бросает Лиза, но я не чувствую в ее голосе ядовитой злобы, скорее усталую насмешку.

– Ты тоже! – парирую я. – Напомнить тебе про разбитую косметичку и снег в моем рюкзаке?

– Да-а-а… – тянет Коробкина, и на ее губах появляется слабая улыбка.

Лиза опускает голову и проводит кончиками пальцев под глазами. Она что, плакала? Ладно, один-один. Тьфу! Снова я за свое! Встряхиваю головой и втягиваю ноздрями побольше воздуха:

– Мы должны прекратить вражду.

– Осталось полгода до выпуска, – помогает мне Аля. – И для нас это время может стать замечательным, если каждый займется своей жизнью.

– Знаешь что, Тася? – говорит Коробкина, поднимая на меня взгляд.

Блин! Похоже, придется прикопать ее в сугробе.

– Я ведь всегда хотела быть похожей на тебя.

Внезапное признание Коробкиной дезориентирует, язык не слушается, а в голове воет сирена. Лиза смотрит поверх моего плеча туда, где стоит Макарова, и продолжает:

– Хотела такую же дружбу, как у вас.

– А разве у тебя ее нет? – взмахиваю руками, указывая на Митрофанову и Кристенко. – Вы нас почти уделали, а это уже достижение. Мы два месяца не общались, переругались с Бойко и Юдиным. Чуть было не потеряли все, чем по-настоящему дорожим.

– Простите, – наступает очередь Лизы извиняться, и я слышу правду в ее словах.

Аля делает шаг вперед и становится со мной рядом. По обыкновению переглядываемся и обмениваемся улыбками. На душе – спокойно и легко, будто огромный груз наконец-то упал с плеч.