А потом… Мир исчезает: Юдин заключает меня в крепкие объятия. И мне не хочется отбиваться и вопить, что он вонючий и потный. Прижимаю голову к его груди, чувствуя, как быстро и сильно бьется сердце. Так же, как и мое. И совсем не от бега.

– Юдин, мы вообще-то играем, – говорит Дымарский с явным намеком «не тронь – это мое».

– И ты проигрываешь, – отзывается Глеб, отпуская меня, не удостоив взглядом.

Поворачиваюсь к Дымарскому, и, честное слово, если бы мой рот открывался достаточно широко, то откусила бы ему голову прямо сейчас.

– Пять минут! – оглашает оставшееся время Саша Рябинина, и раздается рокочущий свист.

Перестаю следить за мячом, в голове шумит, а душа протестующе мечется из угла в угол. Все так запуталось, что я не понимаю, как себя вести. Тяжелая усталость давит на затылок, и я на мгновение опускаю веки, чтобы справиться с эмоциями, но меня отвлекают странный грохот и взволнованные вздохи.

Распахиваю глаза и не понимаю, что происходит. Под одним из баскетбольных колец на полу валяются Глеб и Олег, сцепившись друг с другом. Мелькают кулаки и слышится ругань, а забытый баскетбольный мяч катится под скамейку, будто не желая участвовать в драке.

– А ну прекратите! – кричу я и срываюсь с места. – Гоша, Женя! Разнимите их!

Лимарев и Ложкин смотрят на меня, как на умалишенную, и продолжают наблюдать с восхищением и интересом за потасовкой.

– Глеб! – ору я, замирая над дерущимися парнями.

Юдин сжимает шею Дымарского, вдавливая его затылком в пол. Олег прикрывает руками лицо, переставая сопротивляться.

– Глеб, – повторяю тихо, но жестко. – Отпусти его.

– Да пожалуйста, – отвечает он и поднимается на ноги. – Девочки победили. Тренировка окончена!

Голос парня гремит на весь зал, а от топота тяжелых шагов вибрируют стены. Бросаю взгляд на потрепанного Олега. Губа разбита, а в остальном – жить будет."

"– Принесите ему холодную банку «Колы» из автомата, – обращаюсь к Карине и Насте, которые послушно кивают. – Узнаю, что кто-то рассказал учителям или директору, будете выглядеть хуже, чем он. Теперь свободны.

В гробовой тишине покидаю спортивный зал следом за Глебом.

Толкаю дверь, выходящую на задний двор школы, и на бегу застегиваю куртку, которую успела накинуть поверх спортивного костюма. Сегодня целый день идет снег: крупные пушистые хлопья, напоминающие пух, падают с неба. На ровном белом ковре видна только одна дорожка свежих следов, и я знаю, кому она принадлежит. Кроссовки тонут в сугробах, но я продолжаю идти. Оглядываю летнюю спортивную площадку и сворачиваю влево, где из-за лысых кустов торчит темная макушка.

– Что ты творишь?! – с ходу набрасываюсь на Глеба.

– Тась, уйди, пожалуйста…

Замечаю в его руке сигарету и выхожу из себя.