Для меня это тоже стало полной неожиданностью, между прочим.

Макар горько усмехается:

– Любить Алю Макарову как-то больно, если честно. Тем более теперь у тебя есть парень. Я принял факт как должное, отступил, и меня вроде немножко даже отпустило. Как летом, на каникулах. Когда мы долго не видимся… Я не хочу снова тобой заболеть.

– А Алина? – вдруг спрашиваю я. – Она тебя излечила от «болезни»?

Макар лишь качает головой.

– Мы расстались. В тот же вечер, когда я не удержался и тебя поцеловал. Некрасиво было бы по отношению к Алине продолжать встречаться. Поэтому мы прекратили общение, пока не зашли слишком далеко. Алина такого не заслуживает.

– Я думала, ты ее любишь.

– И я думал, что смогу полюбить.

Я опускаю глаза и пялюсь на дутый спортивный пуховик Макара. Мне физически больно от разговора. Будто с силой ударили под ребра, и вот я лечу в белый сугроб под откос. Но Бойко вдруг снова негромко и грустно смеется:

– Блин, Аля, что за болтовня вообще? Сопли какие-то. Ладно, ты у нас драма квин, но я-то куда…

Бойко шутливо сдвигает мне шапку на глаза, а затем разворачивается и быстро удаляется прочь. Тогда я, поправив шапку, наклоняюсь, наскоро леплю кривой снежок и запускаю в Макара. Он, разумеется, пролетает мимо, но зато Бойко разворачивается.

– А драмкружок? – кричу я.

Макар лишь разводит руками:

– Я теперь не могу подвести Якова Ефимовича. У нас с ним договор. Увидимся на выступлении, Аля.

Когда Макар уходит, я остаюсь в сквере одна. В меня летит колючий игольчатый снег, из-за которого я вынуждена щуриться. От обиды и горечи предательски щекочет в носу. А в голове почему-то эхом звучат слова из нашего спектакля, которые в самом конце произносит Яков Ефимович: «Любите, любите друг друга, да и всех нас заодно, не остывайте, не отступайте – и вы будете так счастливы, что это просто чудо!» И речь его в эту минуту кажется мне насмешкой. В глазах мокро от слез и от летящего в лицо снега. Я так мечтала, а теперь… Лучше бы и не было на свете дурацкой любви.

Глава 11

Тася

– Тася! Мяч!

Слышу крик Карины и вскидываю руку вверх, защищая лицо, но все равно получаю удар прямо по пальцам. Со злости пинаю летящий к полу баскетбольный мяч и вскрикиваю от боли, пронзающей ступню.

Да что такое! Сегодня явно не мой день…

Хотя нет. Почему же? Все было прекрасно, ровно до того момента, пока я не столкнулась в коридоре между спортивными раздевалками с Глебом и его Ирочкой-Пупырочкой. Они зажимались прямо у двери так, словно прощаются на сто лет, а не на полтора часа. Хорошо хоть Глеб не привел свою возлюбленную прямо на тренировку, иначе вместо щита я бы целилась только ей в лоб.

Прижимаю горящие пальцы к губам и отхожу к стене. Взгляд улетает в направлении противоположной части зала, где тренируются парни.