Но нянюшка словно специально заказывала у портних мне именно такие палитры. Или еще хуже — желтое или оранжевое.

Не птенчик так апельсин.

Как меня это раздражало.

Даже здесь никто не спрашивал моего мнения.

Этот же голубой наряд — просто результат ошибки мастериц. И за это я была им благодарна. Почаще бы путали так ткань.

Вздохнув, переоделась и, взглянув на себя в зеркало, поправила прическу. Густые светлые вьющиеся волосы, как того подобает лере, я собирала в объемный пучок и спускала хвостом. А мне хотелось и косы по обе сторону лица, и вовсе распущенные носить.

Но нет же.

Не выдержав, показала себе язык. Ну кукла куклой.

Над замком раздался одиночный удар в колокол — призыв к обеду.

Собравшись с духом, я спустилась в большой зал.

Толстые колонны давили. Окна под потолок... Тяжелые пыльные портьеры... Я всегда себя чувствовала такой крохотной здесь, незначительной.

За широким, высоким столом уже сидели все. Отец, дядя Рамси, орин Камли, кузен Маро и Шим. Ах да, еще криво ухмыляющийся Берси. И если мужчины были серьезны и даже немного угрюмы, то мальчишки странно поджимали губы. Послышалось специфическое шипение и над столом показалась голова Лючи.

Шим держал свою любимицу на коленях. Я скользнула по ней взглядом и улыбнулась. Ящерка, не мигая, таращилась на тарелку своего хозяина, гипнотизируя кусок слабопрожаренного мяса на ней. Конечно, я старательно делала вид, что ничего не произошло.

Что еще мне оставалось? Хоть гордость сохраню.

Шим внимательно следил за мной и, кажется, чего-то ждал. Наверное, момента моего позора. Мальчишка, он и есть мальчишка. Глядя на него сейчас, я вдруг вспомнила слова папы, что через год от его красоты не останется и следа.

Орин Камли вскинул голову и, заметив меня, мягко, насколько вообще умел, улыбнулся. Я оценила его внешность. Да, грубые черты лица. Не красавец.

«Словно из камня высечен» — так однажды сказала о нем наша повариха.

А она женщина пожилая, значит, мудрая.

Ну что же, Шим бы мне понравился и таким.

Улыбнувшись взрослому орину, я прошла вперед и, выдвинув стул, села на свое привычное место напротив отца. Он, прищурившись, следил за Берси.

— Скажи мне, брат, — обратился папа после недолгой паузы к ави Рамси, — отчего твой приемный сын так весел? Смотрю, прямо светится.

Возмутившись в душе, я вдруг притихла. Нехороший это был вопрос!

Дядя поднял голову, смахнул раздраженно с лица прядь светлых волос и призадумался, словно не сразу поняв, о чем у него спрашивают. Затем одарил пасынка тяжелым взглядом и сморщился. Берси замер истуканом и вытаращил глаза. Он явно не ожидал, что его жирной тушкой заинтересуется лерд.

— Наверное, стоит спросить у него, — ави Рамси откинулся на стуле.