— Ты хочешь сказать, что я трус?!

— Не «хочу сказать», а уже сказал!

— Я не стану тратить на тебя время, — с ненавистью ответил Нуренаджи. — Покойный государь объявил тебя преступником — и ты будешь убит. Без суда. Прямо здесь.

— Нет! — рванулся вперед слепой жрец. — Нельзя, мой принц! Никто не может убить человека в храме! Это кощунство!

— Я отвечу за это в Бездне… Эй, стража!

Стража замялась, затем неуверенно двинулась к ступеням. Тореол поднял секиру, готовясь защищаться. Толпа негромко зароптала.

— Назад! — крикнул жрец. — Святотатство! Сражение в храме!..

— Не будет сражения. — Нуренаджи немного отступил, не сводя глаз с широкого лезвия секиры. — Эй, арбалетчики! Пристрелить его… Я кому сказал?! — заорал он, увидев, что стража колеблется.

Стрелы скользнули в прицельные канавки. Стража боялась гнева богов, но гнева принца она страшилась больше.

— Стойте! — раздался вдруг звонкий голос. Из толпы выскользнула тоненькая гибкая девушка в потрепанной дорожной одежде. Змейкой юркнув меж опешившими стражниками, она взбежала по ступеням. — Не стреляйте! Так же нельзя!

— Это что еще за девка? — изумился Нуренаджи новому действующему лицу. — А ну, убрать ее отсюда!

Двое стражников поднялись по ступеням.

— Назад! — холодно приказала незнакомка. — Прочь руки от Дочери Клана Рыси!

Стражники попятились. Раз девчонка с растрепанными волосами и в неказистом наряде заявляет, что она Рысь, значит, так оно и есть.

— Вы не можете убить его просто так! — с отчаянным вызовом крикнула девушка. — Вы вообще не можете его убить! Он не преступник! Не знаю, в чем его обвиняют, но это все равно неправда!

Нуренаджи ничего не успел ответить этой агрессивной пичужке с ее голословными заявлениями, потому что в этот миг до площади докатилась волна криков. Она возникла на городской стене, где первыми завопили караульные. Крик подхватили прохожие на улице, лавина голосов хлынула по городу — и достигла храма.

Все разом взглянули в небо, откуда снижался черный дракон с перепончатыми крыльями.

Началась тихая паника. Передние ряды отхлынули от храма, сбивая с ног задних.

Джилинер, вовремя заметивший опасность (не дракона, а перепуганную толпу), легонько сжал пальцами зеркальный браслет — и очутился на каменном балкончике богатого дома, выходившего окнами на площадь. Хозяйка, молодящаяся толстуха, которая до этого мгновения увлеченно следила сверху за событиями, узрела дракона в небесах и незнакомца на своем балконе, издала кошачий вопль и потеряла сознание. Ворон нагнулся над женщиной, убедился, что обморок не притворный, довольно кивнул и, оставив толстуху валяться там, где упала, вернул свое внимание к тому, что происходило у храма.