— Погоди-ка, — негромко окликнули его сзади. Сокол обернулся. На него прямо, без враждебности глядели глаза мага-воина.

— Послушай, — дружелюбно сказал тот, — я так понимаю, что на том пергаменте… ну, который мы проворонили… был какой-то важный секрет? А теперь надпись погибла, совсем ничего прочесть нельзя?

Ралидж настороженно кивнул.

— Дело прошлое, — веселым заговорщическим голосом продолжил воин, — но хоть намекни: что там было? Интересно же!"

"И тут в Ралидже, как то бывало частенько, проснулся веселый наглец Орешек, которому хуже ножа было оказаться побежденным. Орешек всю жизнь следовал правилу: раз уж проиграл, так хоть скажи противнику какую-нибудь гадость на прощание, чтоб не слишком радовался своей удаче.

Значительным голосом, с расстановкой Орешек произнес:

— Дело и впрямь прошлое… секрет пропал безвозвратно… пожалуй, скажу. На пергаменте, который у вас несколько дней провалялся… который вы прочесть не удосужились, пеньки вы еловые, в Бездне не догоревшие… там была тайна Души Пламени!

Несколько мгновений парень наслаждался видом исказившегося лица воина, а также прокатившимся над поляной дружным потрясенным вздохом. А потом, пригнувшись, нырнул в пролом стены.

Орешек не знал, что ему суждено не раз пожалеть об этой мальчишеской выходке…

* * *Эрвар скучал у лесного ручья: маги наотрез отказались являться людям, пока дракон не уберется на почтительное расстояние от крепости. Хотя, казалось бы, что он может сделать призракам?

Увидев печальные лица вышедших к ручью людей, Эрвар не стал ни о чем расспрашивать. Он выполз из ручья, где лежал по брюхо в воде, и бодро предложил почтеннейшим дамам и господам занять места на спине.

Тут и обнаружилось исчезновение Айрунги. Никто и не заметил, когда тот успел улизнуть.

— А он не пропадет один? — встревожился Ильен. В душе мальчика все-таки осталась тень прежнего отношения к учителю. — Такая глухомань…

— За этого прохвоста можешь не волноваться, — хмыкнул Ралидж. — Он живуч, как сплетня!

40

Когда дракон начал снижаться над опустевшей деревней, первым навстречу ему выбежал Пилигрим. Похоже, он так и просидел весь день, глядя в небо.

— Ну как? — взволнованно воскликнул юноша.

Эрвар принял вопрос на свой счет:

— Кошмарно. Позорище, а не полет. Гордое парение петуха над родным курятником. Да чтоб я еще хоть раз… — Он умолк, заметив, что Пилигрим смотрит мимо его головы — на бледную, измученную Фаури.

— Какой ужас! — тихо простонала девушка, соскальзывая с черного хребта в заботливо подставленные руки Пилигрима. — Хорошо, что тебя с нами не было! Я там такого о себе наслушалась — сейчас не смогла бы глядеть тебе в глаза.