Я привык сразу открывать второе, а эта девчонка удивила. Ведь сижу же сейчас и хочу ей написать.

И пишу.

«Ты почти угадала. Чем занимаешься?»

Да, Молотов. Как там говорят? Седина в бороду — бес в ребро? В сорок и переписываешься.

Отложив мобильный, иду к бару, чтобы налить себе виски. Еще одна странность: виски — это моя московская привычка, а в Лондоне я всегда отдавал предпочтение джину.

Возвратившись в кресло с бокалом в руке, провожу пальцем по экрану, где меня ждет новое сообщение. С фотографией. Не знаю, от чего в крови становится горячее: то ли от глотка Бенромах, то ли от вида Юли, лежащей в кровати.

По-милому не накрашенная, волосы разметались по подушке, губы слегка приоткрыты и улыбаются. В кадр попадает фрагмент ее декольте в пижамной майке. Нужно быть слепым, чтобы не заметить, что она без бюстгальтера.

«Готовлюсь к зачету по экономике. В кровати мне лучше запоминается. А ты?»

А я пью виски и у меня эрекция на твою фотографию. Этого я, разумеется, не пишу.

«Недавно вернулся домой из офиса».

Хочу отправить так, но затем вновь открываю снимок и, посмотрев на него несколько секунд, набираю:

«Красивая фотография»

Делаю новый глоток и кладу телефон на подлокотник.

Ты чего творишь, а, Серега? Где твоя хваленная бизнес-рациональность? В чем смысл переписки, которая никуда не приведет, а все лишь усложнит? Для чего инвестировать ресурсы в проект, заранее обреченный на провал?

Но сухая логика улетучивается, когда телефон требовательно вибрирует новым сообщением.

«Я много думаю о тебе, Сергей. Знаю, что не должна, но почему-то у меня не получается».

36

Сергей.

«Ты уже обедал? Я, например, собираюсь. Сегодня в меню курица по рецепту моей бабушки.

Кстати, давно хотела спросить: чем тебе так не угодила бедная птица?»

Я откидываюсь на спинку кресла и невольно посмеиваюсь. Злопамятная Юля никак не может простить мне тот случай с приготовленной ей курицей. Видимо, надо признаться, что тогда я это назло сказал.

Входящий телефонный звонок не дает мне шанса ответить. На экране — лицо сына.

— Привет, пап, – говорит голос Димы в трубке, отдаваясь острым уколом совести под рубашкой. Я так ему и не позвонил. — Не отвлекаю?

Через десять минут у меня назначено незапланированное совещание по поводу того самого объекта, пострадавшего от недопоставок, но перенести наш разговор — означает признать себя окончательным мудаком.

Черт с ним, подождут.

— Не отвлекаешь, Дим. Рад, что ты позвонил."

"Обычно Дима звонит лишь когда хочет попросить денег, но его растерянный тон наводит мысль на то, что сегодня он меня удивит. И он удивляет.

— Пап, я звоню к тебе с просьбой. Помнишь, ты как-то говорил, что Колесову в салон заместитель исполнительного директора нужен. Я тогда отказался, но сейчас хочу попробовать.