- Ты с ума, что ли, сошел, Сереж? Как я жить буду?

— Как все женщины живут. Устраиваются на работу или становятся домохозяйками, выйдя замуж. То, как привыкла жить ты — скорее, исключение из правил.

— И что, мне теперь срочно мужа надо искать? На какую работу я пойду, Сереж? Консультантом в отдел косметики лицом торговать? Да меня знакомые засмеют. Жена олигарха Молотова туши и помады продает! Тебе самому как, вообще? Перед друзьями не стыдно будет?

— Вот в этом твоя проблема Снежана. Ты до сих пор считаешь себя моей женой. Ошибочно. Ты мать моего сына, который уже давно вырос.

Была бы ты рассудительнее, подумала наперед, что может настать день, когда я перестану тебя спонсировать, и вместо того, чтобы прожигать деньги на курорты и дорогие сумки, озаботилась своим будущим. И мне совершенно наплевать, что подумают твои знакомые. Не то у меня положение, чтобы переживать из-за кучки московских снобов. Что же касается моих друзей, то они не склонны осуждать мои решения.

— Я не понимаю…Сереж… — голос Снежаны перестает звучать агрессивно, и теперь наполнен испугом. — ?Почему сейчас? Что изменилось-то? Нормальные же у нас были с тобой отношения…

— Ты, Снежана, любишь плевать против ветра.

Кусать кормящую руку, если так тебе будет понятнее. Ты настолько увлеклась оправданием своей никчемности, что утопила меня в лживом дерьме в глазах нашего сына, лишь бы самой выглядеть лучше. В одном ты права: надо было сделать это раньше. Моя ошибка. Слишком на многое я глаза закрывал.

— И кто же тебе глаза твои открыл? — язвительно шипит динамик. — Уж не какая-нибудь твоя новая шлюха, которая твои деньги решила считать?

— За языком следи. Напомню, что ты по-прежнему владеешь трехкомнатной квартирой в центре и машиной в половину ее стоимости.

Но еще пара таких выпадов, и их тоже не станет. Надеюсь, ясно выразился?

В трубке повисает молчание, прерываемое тихим всхлипыванием. Нелегко дается Снежане мысль о самостоятельности, но я был к этому готов.

— Мы же семья твоя… Кому ты еще нужен, Сереж? Бабы эти твои, приходят и уходят, а семья она навсегда.

Семья это и, правда, навсегда, но в случае с Димой и Снежаной она приобрела уродливые формы: я один за все несу ответственность, не получая взамен ничего, кроме упреков и требований.

К счастью, перед глазами еще жива картина брака отца и матери, и я помню, что помимо обязанностей, наличие семьи подразумевает взаимную поддержку.

Говорить об этом Снежане я не вижу смысла, потому уверен, что она не поймет, о чем идет речь.

— О сыне подумай, — бывшая жена переходит в активное наступление. — Каково ему будет узнать, что ты от нас отрекся?

Нет, все-таки Снежана круглая идиотка. Или хорошо прикидывается таковой, чтобы трактовать факты, как ей вздумается.

— Со своим сыном я сам разберусь.