Исправник изо всех сил старался выглядеть невозмутимым, но справиться с красными пятнами, разлившимися по лицу и шее, не смог.

— Господи помилуй, Глафира Андреевна, что вы несете!

— Вы сами начали этот разговор. И вы — не Варенька, а взрослый мужчина, представитель власти, в конце концов, так зачем жеманиться? Будто вы услышали какие-то новые слова.

— Но барышне…

Мое терпение лопнуло. Плохонькое, правду говоря, в этом теле у меня было терпение.

— Барышень не лупят по щекам поповны. Барышень не пытаются придушить управляющие. Барышням, если уж на то пошло, не намекают, что к ним относятся как к потаскухам и потому любой мерзавец имеет право их… — я удержала современное словечко, — валять как вздумается, и только присутствие взрослой и уважаемой женщины возможно — возможно! — убережет их от насилия! И что изменится, скажи я… — я возвела глаза к небу, состроила постную мину и пропищала: — «Спасибо за предупреждение, ваше сиятельство, но я не понимаю, как Мария Алексеевна способна уберечь меня от дурных намерений со стороны некоторых бесчестных личностей.

Она же не сможет стать моей тенью?»"

"Я ожидала очередного чтения морали, но Стрельцов резко повернулся ко мне.

Я машинально вскинула руку, закрываясь — он быстро перехватил мое запястье, а второй рукой приподнял подбородок, тем же жестом, что и доктор, вглядываясь в мою шею.

Но если в исполнении доктора это выглядело профессионально, ничуть меня не смутив, то сейчас я остро — слишком остро ощутила прикосновение мужских рук, дыхание, скользнувшее по щеке теплом, но заставившее кожу покрыться мурашками, как от холода. Я замерла, только сердце заколотилось часто-часто, будто крылья пойманной в силки птицы.

— Нужно немедленно показать вашу шею Ивану Михайловичу.

Сухой официальный голос исправника развеял наваждение. Я мотнула головой, вырываясь, отступила на шаг.

— Он видел. Сказал, что синяков не останется.

— Останутся.

Я пожала плечами.

— Это неважно. Свидетелей не было. Доктор появился, когда я уже смогла справиться с Савелием. Я обожгла его, и Полкан помог.

— Полкан? — переспросил исправник. — Пес, который приблудился? Вы еще попросили Герасима не обижать его.

— У вас хорошая память.

— Должность обязывает, — улыбнулся Стрельцов.

Похоже, заговорив о делах, он пришел в себя.

А я, наоборот, начинаю сходить с ума, иначе чем объяснить, что от этой улыбки на миг сбилось дыхание?

Кажется, слишком много потрясений за один день для одной меня. Жаль, что я не умею падать в обмороки.

Исправник снова стал серьезным.

— Почему управляющий напал на вас?

— У меня нет свидетелей, — повторила я. — Он хотел, чтобы я как можно скорее выпроводила вас из дома. Но наверняка уже успел придумать свою версию.

А вот я совершенно забыла поинтересоваться его состоянием.