Не знаю, кто я сейчас и кто эта женщина, но я даже с отпетыми двоечниками так не разговариваю. И с собой так обходиться не позволю.

— Рот закрой, — негромко проговорила я. — Если не хочешь, чтобы я тебе его с мылом вымыла.

Кухарка, или кто там она, замерла, хлопая глазами. Отмерла.

— Чи-и-иво?

Она снова замахнулась тряпкой. Я поймала ее, дернула на себя. Тетка потеряла равновесие, взвизгнула. Пользуясь ее замешательством, я вытолкнула скандалистку в дверь, благо до той было три шага. Захлопнула ее. Крючка или какой-нибудь защелки изнутри было не предусмотрено. Быстро оглядевшись, я подхватила метлу, засунула ее в дверную ручку, заблокировав дверь.

Снаружи донеслись ругательства. Я покачала головой — пожалуй, рот с мылом этой даме придется вымыть еще не один раз. Встряхнула оставшуюся у меня в руках тряпку. Это было платье, такое же древнее, как и на горластой бабе, только еще и обтрепанное по подолу, и залатанное. Я огляделась еще раз, но больше ничего похожего на одежду не обнаружила.

В какую-то золушку попала, честное слово.

«Хорошо, что Шарик умер, — пришла в голову нелепая мысль. — А то как бы он без меня».

На глаза навернулись слезы. Я проморгалась, взобралась на кровать, пока не окоченела окончательно. Надо подумать. Надо очень хорошо подумать.

Тетка за дверью продолжала материться, но мне это не мешало — как не мешал шум из коридора на переменах. Даже успокаивало немного.

Итак, я умерла, но не совсем. По крайней мере, сейчас я чувствовала себя подозрительно живой, у покойников голова определенно не раскалывается.

Я соскочила с кровати, подбежав к окну, дернула заклеенную обрывками ткани форточку. Стало еще холоднее — кажется, печку вечером топили только для проформы — но в голове просветлело. А еще лучше будет, когда умоюсь. На табуретке рядом с кроватью — впрочем, в этой каморке все было «рядом» стоял медный таз и кувшин с водой. Вода оказалась ледяной, и шерстяные чулки, которые нашла на спинке кровати я натягивала, стуча зубами. Дурацкие завязки под коленом радости не прибавили. Гребень, он же заколка, обнаружился на подоконнике. Волосы мне достались прекрасные, коса толщиной в руку, но они окончательно испортили мне настроение — возись с этакой красотой. Жаль, под рукой нет ножниц — отхватила бы, и никаких забот. Все равно голову чепцом покрывать."

"Что дальше? Наверное, спуститься в кухню, попробовать как-то столковаться с горластой бабой — при этой мысли все внутри передернуло — и приступить к своим обязанностям. Деваться-то пока все равно некуда. Пообживусь, поосмотрюсь, а там решу, что дальше.

Я мысленно поежилась, представляя выход на кухню. Но, прежде чем я собралась с духом, по дому разнесся истеричный визг.