Дочери Габриэля походили друг на друга чертами лица, а вот масти и характеры у них отличались.

Старшей, Лин, недавно исполнилось пятнадцать.

Серьезная, стеснительная девочка, не знающая, куда деть неожиданно вытянувшиеся руки и ноги. Волосы каштановые, с красноватым отливом, на скулах веснушки, глаза цвета гречишного меда.

Лин постоянно краснела и смотрела на мир так, словно каждую минуту ожидала предательства. Недоверчивый, замкнутый, неуверенный в себе подросток.

Под ее взглядом мне стало неуютно, но не потому, что она мне не нравилась. А потому, что с удивлением и тревогой я узнала в ней себя.

Вторая по старшинству — Иви. Десять лет.

Егоза с острым носом и двумя жиденькими косичками, придающим ей сходство с Пеппи Длинныйчулок. Резкая, угловатая, с дерзким взглядом и языком. Комок сплошных противоречий, затевающий спор из-за любой ерунды.

Она смотрела на меня исподлобья, как дикий зверек, и сопела, готовая в любой момент броситься в бой.

Третья — Мэй. Восемь лет. С таким же остреньким носом. Сразу видно, мать у этих двоих одна. От нее им достались темные волосы, темные и блестящие как маслины глаза и смуглая кожа.

Самой младшей, Би — почти четыре.

Живая, непоседливая и непосредственная девчушка, с пепельными кудряшками и золотыми глазами. Единственная, кто захлопал в ладоши и радостно запищал, когда я предложила разделить со мной завтрак.

Ей не пришлось предлагать дважды. Горничная принесла фарфоровый чайник и тарелочки с фруктами и медовыми плюшками. Би тут же схватила самую большую плюшку и засунула в рот.

Ее сестры чинно присели за чайный столик. Спины прямые, как палки, локти прижаты к бокам. Взгляды напряженные, настороженные. Ощущение, что они здесь только потому, что восприняли мое предложение как приказ и боятся ослушаться.

Только Мэй тихонько вздыхает, поглядывая на плюшки. Ждет, пока я разрешу?

Я мысленно пнула себя. Если продолжу глазеть на них, никакого контакта не получится.

— Угощайтесь, — кивнула, стараясь не показать, что нервничаю не меньше, чем они. — Лин, будь добра, налей сестрам чаю. И если не трудно, подай чашечку мне.

Старшая вздрогнула, оторвала взгляд от тарелки с персиками и перевела на меня. В ее глазах плескалась растерянность.

Я поспешно добавила:

— Если не хочешь — не нужно.

— Простите, льера, — прошептала девочка, пристыженно розовея. — Я немного задумалась.

Двигаясь скованно и неловко, она поднялась, разлила по фарфоровым чашкам золотистую ароматную жидкость. Взяла одну из них вместе с блюдцем и подошла ко мне. Личико у нее при этом было крайне сосредоточенным, даже губу закусила.

— Спасибо, — я улыбнулась, беря чашку из ее рук.

Случайно коснулась пальцев, и Лин дернулась. Горячий напиток выплеснулся на покрывало, прикрывающее мои ноги.