Он хмурится, и, наконец, взгляд его задерживается на лежащем на полу Шелли.

— Все это неправильно, — наконец, на удивление твердо говорит он. — Мы все давали обеты, но не все им следуют. Такого не должно быть. Правила должны быть одинаковыми для всех, иначе в нашей вере нет никакого смысла. Я поклялся отдать свою жизнь служению, в то время, как эти… Устраивают тут настоящий бордель.

Глаза Клем от его слов загораются и она расплывается в улыбке.

— Вот, слова человека, достойного быть инквизитором, — говорю я, подбадривая Клода, голос которого дрожит от волнения.

— Только вот есть проблема.

— Какая?

— Я не смогу снять с вас амулеты. Их может снять только епископ, или тот, кто их на вас настраивал.

— Инквизитор Блэйк, — говорю я.

— Да, это ведь он доставил вас сюда. Эти амулеты несут в себе частицу его и частицу вашей крови в равной пропорции, только опытный инквизитор владеет сопряжением камня и крови, так что и разъединить их под силу только ему.

Я слышу досадливый стон Клем.

— И что, совсем ничего нельзя сделать? Ты же инквизитор, ты должен знать их уловки. Наверняка есть какой-то хитрый способ «для своих».

— Остается только надеятся, что вам удастся сбежать достаточно далеко, прежде, чем вас хватятся. И делать это надо быстро. Все, что я могу — это ослабить их силу, но как только я оставлю вас, вы снова будете как на ладони и инквизитор Блэйк сможет остановить вас одним жестом, где бы вы ни находились.

— Ну сделай, что можешь, — говорю я, — а мы уже как-нибудь справимся дальше.

Как мы справимся дальше, я понятия не имею, но чувствую. что упускать этот шанс — преступление. И такого шанса нам может больше не представиться никогда.

Клод подходит ко мне, что-то быстро шепчет и касается пальцем медальона, отчего тот перестает пульсировать и почти гаснет прямо на глазах, оставляя лишь тускло тлеющий уголек где-то глубоко внутри красного камня.

— Ух ты! — говорит клем восхищенно, — А мой? СДелай так же с моим!

Он подходит к ней и осторожно, дрожащими пальцами берет ее медальон. Она не сводит с юнца глаз и ему явно неловко под ее пристальным взглядом.

— Ты не пожалеешь об этом, — говорит она, когда и ее амулет тоже гаснет.

Он смущенно опускает глаза.

— Конечно пожалею, сразу же, как выведу вас отсюда, сразу и пожалею. Черт меня дернул пойти с Шелли. Надо было сидеть у себя, сейчас бы спокойно спал в своей кровати.

— На вот, хлебни для храбрости, — говорит клем и передает Клоду бутылку из которой только что сделала хороший глоток.

— Нет, нет, мне нельзя, — говорит парень и мотает головой.

— Сегодня уж точно ночь непослушания, спаситель ты наш, так что не стесняйся.