Не позволю сделать из себя терпящую что угодно без возражений, удобную жену.

Для этого определенно нужны силы.

Глазки сына слипаются, я наблюдаю за ним, положив рядом на постель. Не замечаю, как сама засыпаю, разумеется сделав максимально безопасный барьер из подушек, чтобы не дай бог не упал. Хотя конечно он для этого еще слишком мал.

Давно не спала настолько крепко, без кошмаров и внутренних страхов. Просыпаюсь, услышав негромкое хныканье Артура. В следующее мгновение понимаю, что его нет рядом, и жутко пугаюсь. Приподнимаюсь на локтях, и вижу, что Алекс стоит возле окна, держа на руках сына. Очень осторожно, держит правильно, на сгибе локтя. Улыбается сыну.

Оболенский впервые вот так зашел в нашу комнату, с момента моего возвращения из больницы. Прядь волос падает на лоб, когда наклоняется к Артуру. Касается пальцем крохотной ладошки, сын крепко обхватывает его, сжав кулачок.

Кажется, я теряю способность дышать, застываю, не в силах нарушить идиллию, трогательный момент от которого наворачиваются слезы. Что-то тяжелое давит на ребра, то ли потребность разрыдаться в голос, или попытка наоборот, сдержаться, не показать слабости.

Мы могли быть так счастливы… Зачем ты все испортил, Алекс?

Кусаю губы, чтобы не всхлипнуть, не привлечь внимание Оболенского. Но он все же видимо почувствовал, что я уже не сплю. Поворачивается ко мне, произносит шепотом:

– Мы не хотели тебя будить. Я услышал его хныканье, заглянул в комнату.

– Я бы проснулась.

Не стоило утруждаться – слова не произнесены, но муж их читает на моем лице.

– Знаю, – произносит глухо.

– Мне нужно его покормить… – снова тяжелая пауза.

– Хорошо, – вздыхает Оболенский, кладет сына рядом со мной. – Ромина. Нам нужно поговорить, позже. Когда ты не будешь занята.

– Как скажешь, – отвечаю равнодушно.

– Может быть, завтра утром?

– Во сколько?

– Я не назначаю тебе аудиенцию, – раздражается. – Буду ждать, когда у тебя появится для меня немного времени."

"– Да, хорошо…

Готова ли я к разговору? Понятия не имею. Наверное, Алекс прав. Глупо ходить вокруг до около. Тем более, что самые тяжелые вещи я выкрикнула еще тогда, в машине, когда меня отвозили в больницу.

Очень нервничаю перед предстоящим разговором, но с другой стороны – чем дольше оттягиваешь неприятное событие, тем тяжелее.

Поэтому утром набираю сообщение няне, которую одобрила для Артура и прошу приехать. Карине Андреевне пятьдесят пять, она более десяти лет работает в фирме, специализирующейся на оказании услуг нянь и репетиторов. Самые лучшие рекомендации, мне даже неловко, что я сразу отправила ее в оплачиваемый отпуск. Идеально одета, причесана. Скромно и представительно, ее образ вызывает доверие.

– Мне нужна помощь до обеда, потом можете быть свободны.