– Ребенка он очень ждет, и мне даже представлять не хочется, что сделает с Анисой, если узнает, что я сюда попала после разговора с ней.

– Не представляй, просто расскажи. Он имеет право знать. Не жалей ту, которая тебя ни на секунду не пожалела. Ладно, мне пора к другим пациентам. Что-то я слишком разговорилась. Я еще зайду к тебе перед концом смены, хорошо?

– Спасибо вам большое, Анна Григорьевна. Мне на самом деле стало легче.

– Тогда я очень рада, дорогая.

Врач выходит из палаты, оставляя меня в глубокой задумчивости.

Стоит Анне Георгиевне выйти из палаты, как появляется отец. Выглядит очень встревоженным.

– Ромина, как ты? Что говорят врачи?

– Не волнуйся пожалуйста, все уже в порядке. Врач сказала, это ложные схватки, такое бывает.

– Мне позвонил Александр, он вылетел сюда, сорвался с переговоров. Переживает очень сильно. Как же так получилось, дочка?

Молчу, сказать мне совершенно нечего. Отец начинает читать мне нотации о том, что в моем состоянии надо быть аккуратнее, и вообще сидеть дома, а не гулять с таким огромным животом по центру города. Вся его речь сводится к тому, как виновата, подвела мужа, сорвала с важной сделки. Все по своей женской глупости."

"Я не спорю с отцом, знаю, что это бесполезно. Если даже захотела бы попытаться – сделала только хуже. Так что, остается лишь терпение. Тем более не могу сказать, что муж мне изменил. Отец все равно не встанет на мою сторону, найдет в чем упрекнуть. Что поделать, у него свои приоритеты. Папа держится за Оболенского до сих пор как за спасательный круг. Вместо того чтобы выплыть из неприятностей и крепко встать на ноги в собственном бизнесе, он лишь сильнее залезает в долги к моему мужу. Считает, что раз родственники, то не грех каждый раз одалживаться. Угождает зятю во всем, заискивает. Так что, даже если расскажу все как есть, мне же и прилетит порция упреков. Изменил? Значит не получал достаточно любви дома. Значит жена виновата. Слишком хорошо знаю своего отца, чтобы надеяться на другие слова.

Он проводит у меня почти два часа, даже поспать успеваю, а папа не собирается уходить. Разговаривает по телефону с компаньоном, потом договаривается о поездке на рыбалку на выходные.

Мне приносят обед, но совершенно нет аппетита.

– Что значит не хочешь есть, дочка? Ребенку нужно питание, о нем подумай. Если эта еда не нравится, могу сходить купить другую. Чего ты хочешь?

– Мороженое. Шоколадное, – говорю, подумав немного.

– Ох уж эти мне причуды, – качает головой. – Хм, кажется, твоя мать, когда тебя носила, тоже все время хотела сладкого. Хорошо, куплю. А ты пока супа съешь, хотя бы несколько ложек.

– Хорошо, – соглашаюсь.

Отец выходит из палаты. Я запихиваю в себя половину порции нелюбимого куриного супа. С детства курицу ни в каком виде не люблю.