– он поднимает салфетку в правой подвздошной области. Вижу обрубок кишки вывернутый наизнанку: - Наложили цекостому и только после этого закрыли все три дефекта передней брюшной стенки – смотрит мне в глаза: - Поживешь пока с цекостомой. Осенью наложим анастомоз между тонким и толстым кишечником и твоя долгая эпопея надеюсь закончится.- хирург тяжело встает и медленно выходит из палаты…

1 июня 1970 год.

Послеоперационный период протекал с очень сильными болями в животе. Трижды в сутки кололи «промедол».Кишечник, увеличившись в объеме – бунтовал, извергая из цекостомы газы и кашицеобразные отходы. Кожа живота растянулась до толщины пергамента, и казалось вот-вот лопнет, но выдержала. Даже послеоперационные швы не разошлись, если не считать небольших разрезов от капроновых нитей. Кишечник постепенно привыкая к работе успокоился, боли уменьшились, лишь изредка реагировал резким вздутием на некоторые продукты вызывающих брожение.

Мама в ближайшей от института аптеке без труда купила пояс с вмонтированным в него резиновым мешочком – калоприемником.Значит не один я такой.

На десятый день после операции, пристегнув пояс к животу - сел на кровать, на двенадцатый - начал ходить, через полмесяца - вышел самостоятельно на улицу. Мама предварительно обговорив с врачами дату моей выписки, уехала в Саранск…

Утро. Еще нет одиннадцати. Лежа читаю книгу. В необычное для нее время, заходит возбужденная Надя.

- Саша! Ты сможешь сейчас выйти на улицу?

- Да! А что случилось?

- На территории института кино снимают – «Белорусский вокзал». Может известных артистов увидим! Тебе помочь?

- Не надо. Сам встану.

Она нетерпеливо стоит у двери. Я же при ней стесняюсь пристегивать калоприемник. Наконец, Надя догадывается.

- Подожду тебя в коридоре. – выходит."

"Спешим насколько позволяют мои силы к центральному храмовому комплексу. Перед главным входом множество людей – больные в пижамах и свободные от работы медики. Мимоходом по разговору праздно стоящих людей, узнаем – съемка идет внутри основного здания. Придерживая под локоть, Надя помогает мне подняться по ступенькам и мы внедряемся в плотную толпу, стоящую вдоль стены. Под ногами тянутся толстые изолированные электрические кабеля. Осветительные приборы направлены в центр зала. Чуть в стороне от центра стоит обычный стол покрытый простыней, за которым сидит пожилая женщина в белом халате.

Напряженная тишина. Вдруг, кто-то сбоку, властным голосом командует:

- Приговиться! Мотор!

«Медсестра» за столиком склонив голову, не касаясь шариковой ручкой «пишет» по бумаге. Из левого бокового коридора выходит красивый с проседью мужчина, в костюме.

Надя толкает в плечо и склонившись к моему уху, шепчет:

- Это Всеволод Сафонов. – киваю головой, хотя вижу его впервые.