Что сказать-то ему? Я за всё это время ничего не придумала.

Не знаю, сколько я так стояла, прежде чем дверь распахнулась. Вздрагиваю и вскидываю взгляд на ректора, который смотрит на меня, подняв бровь.

— Шпилька, ты перенимаешь от кота не те привычки. Если тебе так надо, чтобы я открыл тебе дверь и впустил в комнату, хоть мяукать начни.

Сжимаю зубы от злости. Он куда-то уходит, поэтому подошёл к двери? Или действительно меня ждал? А если и ждал, то как понял, что я под дверью? Почувствовал? С помощью браслета?

— Ты… худший из всех, кого я знаю! — цежу сквозь сомкнутые зубы.

Тенгер поднимает бровь.

— Я бы с тобой поспорил, но ладно. Входи и рассказывай, что опять влетело в твою прелестную головку?

Ещё и издевается. Потрясающе.

— Это правда, что браслет отслеживает, где я нахожусь?! — я врываюсь в его кабинет и начинаю бродить туда-сюда, не зная, куда себя деть.

— М-м-м… отчасти да, — ректор выглядит настороженным, но с этим подлецом ни в чём нельзя быть уверенной. — Это одно из свойств.

— И то, что я за дверью тоже по нему узнал?!

— Шпилька, в чём дело?

— Ты следишь за мной! — голос сваливается в верхние октавы, и теперь я звучу будто ребёнок. — Специально готовишь для этого извращенца, притворяешься другом, а сам! Только и ждёшь повода, чтобы выслужиться перед ним! Не знаю, что у вас случилось, но даю руку на отсечение, ты спишь и видишь, как бы вырваться отсюда и вернуть свою безбедную жизнь в столице, так? По ночам-то совесть не грызёт? Сколько девчонок ты уже в могилу свёл, чтобы завоевать его прощение?!

И без того чёрные глаза Алистара становятся ещё темнее. Один удар сердца и он оказывается передо мной. Неестественно быстро, будто в его пространстве была пара лишних секунд, а у меня нет. Большая жёсткая ладонь ложится на мою грудь почти как в прошлый раз, но сейчас немного выше, так что пальцы ректора касаются шеи. Это пугает.

В панике отступаю, но врезаюсь спиной в книжный шкаф. Алистар тут же упирает руки в полки по бокам от меня и оказывается так близко, что я могла бы укусить его за нос. Сердце выполняет сложный кульбит и ухает в пятки. На шее ещё пульсирует отпечаток его пальцев. Теперь, когда я в ловушке, становится совсем страшно.

— Никогда никого не обвиняй без доказательств, шпилька, — в низком хрипловатом голосе слышится рычание. — Я понимаю, что в твоей маленькой головке не хватает места для проблем других, но прими на веру то, что не одной тебе приходится играть по правилам. А чем выше ты стоишь, тем серьёзнее последствия ошибки.

— И что? Хочешь, чтобы я пожалела тебя? Прониклась тем, как сложно быть ректором?"

"— Мне не нужна твоя жалость. Я хочу, чтобы ты начала видеть дальше, чем на два шага вперёд. Шпилька твоя жизнь простой не будет, пойми наконец.