— Чтобы опять услышать твое унылое и презрительное “да, Ада”? — вскидываю бровь. — Ни “привет” тебе, дорогая! Ни “как дела”! Ты даже с секретарем так не разговариваешь!

Матвей медленно выдыхает, сжимает переносицу и закрывает глаза.

— И вот что это? — едко интересуюсь я. — Ты опять намекаешь, что я дура? Что я тебя достала? Что я истеричка?

— Да твою ж мать…

— Не смей еще и мать мою сюда привлекать! Она, может, и стерва, но не смей!

А теперь самое время обиженно ретироваться. Покачиваясь на неустойчивых каблуках и путаясь в полах пальто, я дефилирую к машине.

Ныряю в салон и громко захлопываю дверцу, чтобы показать Матвею, что я серьезно оскорблена.

— Мам? — Лиля оглядывается и вытаскивает наушник. В глазах паника. — Все в порядке.

— Да, — выдыхаю. — Я нашему папочке немного мозги вправила.

— И ты ему не сказала, что ты…

— Нет, — приглаживаю волосы. — Не посреди трассы такое говорить. И подожди чуток, его еще надо помариновать. И сам виноват, — смотрю на Барона, который зевает во всю свою зубастую пасть, — я и тебя выдрессирую. Будешь мне тапочки приносить.

Барон едва слышно поскуливает и уши прижимает.

— А ты как хотел? — откидываюсь назад и прикрываю глаза. — Жизнь она такая. Суровая.

Глава 52. Я займусь твоим шкафом

— Сейчас приедем, Лиля, — говорю я, когда мы заезжаем во двор дома, в котором я сняла квартиру, — шкафчик передвинем в моей комнате?

Недоуменное молчание, и я продолжаю:

— Стоит не там, где надо.

Кажется, даже в глазах Барона пробегает недоумение.

— А где должен? — осторожно спрашивает Лиля.

— Надо бы его в другой угол, — невозмутимо говорю я. — Пока он пустой надо передвинуть.

— Ты собралась посреди ночи передвигать шкаф? — мрачно спрашивает Матвей.

— Да мы тихонечко. По чуть-чуть.

Машина паркуется у фонаря рядом с детской площадкой,и я говорю:

— Ну, спокойной ночи.

Треплю Барона за уши и выхожу из машины.

— Пока, па, — вздыхает Лиля и выныривает за мной. — Мам, какой, блин, шкаф?

— Я тогда не усну, — важно дефилирую на тонких каблуках прочь.

Лиля тяжело вздыхает, плетется за мной, и у крыльца нашего подъезда мы слышим громкое:

— Стоять!

Мы с Лилей оглядываемся. К нам шагает злющий Матвей, а рядом с ним прихрамывает Барон, который в любопытстве озирается по сторонам.

— Что? — приподнимаю я бровь.

— Шкаф! — отвечает он, всплеснув руками. — Шкаф буду двигать! Посреди ночи!

— Да мы сами справимся, — пожимаю плечами

У Матвея рожа выражает “да что ты говоришь, моя милая и бесконечно любимая женушка?”.

— Матвей, уже поздно.

— Ага, и я про то же, — несколько шагов до нас — Но тебе ведь приспичило.

Барон согласно ворчит на своем собачьем языке, но потом отвлекается на бордюр, который увлеченно обнюхивает.

— Тебе шкаф надо двигать, — Матвей встает передо мной.