— Зашла сказать, что кофе не было, — произношу, глядя ему в глаза.

Между нами несколько метров, его черти не допрыгнут. В моем тоне нет вызова, он читается в подборе слов.

— В «Старбаксе», — уточняет Кирилл.

— Да. И не будет.

Он кивает.

— Понял. Досадно. У нас сломался автомат, спать хочется адски, а писать еще два часа. Надеялся, вы меня спасете.

— Кирилл Платонович, давайте я сбегаю? — спохватывается Ольга, поднимаясь на ноги.

— Оль, вы не успеете. Ничего страшного.

— Хоть растворимый намешаю.

— Спасибо, Олечка, про себя не забудьте.

Она быстро покидает кабинет, а судья переводит глаза на меня.

— Что-то еще, Лада Алексеевна?

— Нет, увидимся через десять минут, — делаю пару шагов к выходу.

— В ближайшие дни к тебе, вероятно, придут гости.

Слышу его голос и замираю. Потом оборачиваюсь. Он смотрит очень внимательно.

— Вы?

— Ну нет, — усмехается. — Раз решила побарахтаться сама, захлебывайся в удовольствии.

— С вашей легкой руки барахтаться? — Я начинаю на него злиться за насмешливый тон. За уверенность, что он все обо мне знает. И о моей жизни. — Иван Дмитриевич моей работой доволен.

— Привет ему передавай.

— Обязательно! — получается нервно.

— Я бы посоветовал дверь и окна не открывать, на балкон не выходить. В идеале вообще делать вид, что тебя дома нет.

— А то что?

— А то узнаешь, — давит интонациями, недовольно хмурится. Потом кивает на дверь. — Можете идти, я скоро буду.

О как. Кого-то раздражает неповиновение.

В кабинет Богданов заходит практически вовремя. Как всегда быстрым шагом, аж ветром обдает. Садится в свое кресло, берет документы, лежащие перед ним, мажет по ним взглядом.

— Сторона ответчика вновь не соизволила появиться.

Тем хуже для нее. Иск удовлетворен, все свободны. — Поднимается и снова уходит, не удостоив меня и секундой внимания.

Глава 14

Кирилл

Когда я узнал, что у меня рак, я тут же бросил курить.

Жить пздц как хотелось. Сразу в голове мысли бомбить начали, что и в Японии я пока не был, и по горам не лазил, марафон не бегал, с мулатками не спал. Не то чтобы я это все кинулся осуществлять после выздоровления. Не очень-то и хочется. Но тогда казалось ужасно несправедливым не успеть хотя бы что-либо."

"После тяжелейшей смерти отца на некоторое время я сдался в плен апатии.

Однако почему-то продолжал бороться за существование с утроенной силой. Правда, не совсем так, как следовало бы.

Хреновое время. Блуждание в одиночестве по пепелищу.

Все, что могло нанести хоть какой-то вред здоровью, начало мною восприниматься мгновенным ядом. Вдобавок я очень тяжело перенес химию. По итогу на пару лет заработал себе расстройство пищевого поведения. Похудел сильно. Как тут не похудеешь, когда практически любая пища моментально просилась обратно, не желая усваиваться.