Мы молча пошли в сторону костра. Разговаривать не хотелось. Наверное, в этот момент каждый из нас думал о том, что пикник оказался пустой и глупой затеей. Мне хотелось толкнуть Кирилла в бок и с усмешкой спросит его о том, когда же он наконец пришьет моего драгоценного муженька, но кислая физиономия родственничка отбивала всякое желание ерничать. И где только Верка подобрала этого хмыря. Надо быть круглой дурой, чтобы выйти за такого замуж…

Вернувшись на поляну, мы удивленно переглянулись.

— Куда он делся? — спросила я.

— Наверное, отлучился до ветру, — пожала плечами Верка. — Он же у тебя тоже не железный, ничто человеческое ему не чуждо.

Я обошла поляну, всматриваясь в лес, и увидела Макса. Он сидел под большой березой и, кажется, дремал. Надо бы подойти к нему и сказать, что завтра первым же поездом я уезжаю в Москву. Какой, к черту, отпуск?! Я и так проторчала здесь целую неделю! С меня хватит! Хочу в Москву, и пусть он только попробует меня остановить! Про Глеба лучше промолчать. Навру, что меня срочно вызвали на работу. Мол, заболела напарница и теперь некому танцевать. Мне, мол, вчера позвонили, но я не хотела расстраивать его сразу. В конце концов, нам нужны деньга, и он, черт бы его побрал, тоже жрет на мою зарплату. Чем больше я буду танцевать, тем быстрее этот недоумок купит свой занюханный «жигуленок» и будет катать на нем местных девиц!

Я поправила мокрые волосы и решительно направилась к Максу.

— Ты куда? — испуганно спросила Верка.

— К Максу.

— А где он?

— Вон сидит. Чего это он там уселся?

— Не знаю, перебрал, наверное. Вы пока тут посидите, а я хочу с ним поговорить.

Я подошла к Максу и с ходу начала:"

"— Макс, я больше так не могу. Нам надо объясниться. Так больше нельзя. Нужно принять какое-то решение. Мы уже давно разрушили то, что имели. Завтра я уезжаю в Москву и выхожу на работу.

Макс даже не повернулся в мою сторону. Я почувствовала сумасшедшую злость. Что он себе позволяет! Хам! Мог бы хоть как-то прореагировать на мои слова!

— Макс, что ты, прирос к этой березе?! Придурок хренов! Если бы ты только знал, как я тебя ненавижу!

Размахнувшись, я отвесила ему хорошую затрещину и на минуту потеряла дар речи. Макс безжизненно завалился набок. Вся правая сторона его новенькой футболки была забрызгана кровью. Лицо Макса было бледно-желтого цвета, нос заострился, губы посинели, широко раскрытые глаза смотрели в небо.

— Макс! Что с тобой, Макс? — прохрипела я, упав на колени. — Макса убили!

Через несколько мгновений рядом со мной появились Верка и Кирилл. Они склонились над Максом и попытались нащупать пульс.

— Он мертв, — дрожащим голосом произнесла Верка и с испугом посмотрела на меня.

Я попыталась встать, но ноги не слушались. Из груди вырвались громкие рыдания.