Если твой муж до сих пор числится без вести пропавшим, мы не будем никого разубеждать в этом, но твоих родственничков надо поставить на место, чтобы они не напрягались по поводу чужих денег. Не поймут — поплатятся головой..

Папик открыл дверь и потащил меня к лифту Мордоворот, сидевший в машине у подъезда, увидев нас, не смог скрыть удивления.

— Пахан, что-то случилось? — спросил он.

— Все нормально, Женя. Отвези нас в один поселок. Мы решили навестить Дашиных родственников.

— Далеко ехать?

— Часов пять — шесть. Прокати нас с ветерком!

— Может, еще кого-нибудь из пацанов возьмем?

— Не надо. Это всего лишь знакомство с родственниками. Вполне безопасное мероприятие. Если мы всем скопом приедем— родня насмерть перепугается.

— Понял. — Мордоворот завел мотор, и джип рванул с места.

Отвернувшись к окну, я молча глотала слезы. Папик погладил меня по плечу и сказал:

— Успокойся, Дашенька! Все будет нормально. Я очень хочу, детка, чтобы на душе у тебя было безоблачно.

В дороге я задремала. Папик без конца болтал по мобильному, обсуждая с братками, как выудить деньги у какого-то Леши, открывшего частный банк. Женька упорно молчал, выжимая из джипа космическую скорость. Гаишники, или, по-новому, гибебедешники, не обращали на нас никакого внимания, предпочитая штрафовать зазевавшихся лохов с немосковскими номерами.

До моего поселка оставалось километров десять. Запахнув полы шубки, я тяжело вздохнула. Честно говоря, с Веркой встречаться не хотелось, но папик, пожалуй, прав: лучше уж сразу расставить все точки над «i», чем потом мучиться безызвестностью.

— Ну что, Даша, показывай, куда дальше ехать, — сказал Женька.

— А тут особо и ехать некуда. Наш поселок можно пешком за полчаса обойти, а на машине — делать нечего.

— Дашенька, неужели здесь прошли лучшие годы твоей жизни? — улыбнулся папик.

— Здесь прошли самые ужасные годы, — тяжело вздохнула я. — Хотя тут были и свои прелести. Люди у нас намного проще, чем в Москве. Добрее, что ли?..

— Я бы этого не сказал. Взять, к примеру, твоих родственников: за деньги продадут кого хочешь. Люди везде одинаковые, в этом я много раз убеждался. В любом месте хватает своего дерьма, поверь мне, старику.

— Поворачивай направо, — обратилась я к Женьке. — Вон, третья пятиэтажка по счету. Там живет моя сестра.

— Вот и замечательно, — сказал папик. — Сейчас мы с ней познакомимся.

Мы подъехали к дому и припарковали машину у подъезда.

— Я пойду одна.

— Почему? Мы пойдем вместе.

— Нет. Сначала я пойду одна, затем попрошу ее спуститься к машине или приглашу тебя в квартиру.

— Делай как считаешь нужным, — нахмурил брови папик и полез за сигаретой.

— Гриша, пожалуйста, пойми меня правильно. Я должна пойти туда одна…

— Хорошо, — заметно потеплевшим голосом сказал папик.