Это всё не входило в мои планы! Это всё разрушило!

Я должен был трахнуть Лизу раз, два, три, пока не надоест и всё, свободна, девочка. Должен был тачку свою вернуть в конце концов!

А не любоваться её ясными глазами. Не кайфовать от её губ, запаха кожи и нежности, черт её подери! Не улыбаться, когда она улыбается. Не подсаживаться на её чувственные поцелуи, которые с ума сводят.

Не надо меня так ласково целовать! Не надо обнимать меня, как родного! Не надо смотреть на меня так честно и доверчиво, как будто приручил и теперь в ответе! Не надо всего этого! Это попахивает влюбленными замашками, которые мне на хрен не нужны!

Когда тебе нравится целовать и обнимать девушку, купаться в её ласке и нежности просто потому, что это приятно до мурашек — это жирный сигнал, что всё заходит дальше, чем просто физическое влечение.

Даже дикий и грязный проплаченный секс не вставлял меня настолько сильно, как наш последний поцелуй с Лизой. Это было так тепло, сладко, тягуче-трепетно, с чувством, которое запускает приятное волнение в груди. Почувствовав вторжение, моё сердце красным пламенем замигало «Стоп! Стоп! Стоп!». Оно считало опасность и я, испугавшись за последствия, прервал поцелуй и выпроводил девушку. Надо было срочно разобраться в себе, что со мной происходит?

Если это просто физическое влечение, значит, я смогу заменить Лизу любой другой сексуальной девушкой — подумал я и вызвал шлюху, трахнул её, еле кончил, никакого удовольствия не получил, сплошное раздражение и бессилье.

Это какой-то диагноз?

Не-не-не…

Надо выжимать тормоза до искр и жженной вони и останавливаться. Иначе улечу, пропаду, кану!

На хуй я ввязался в эту игру? Кажется, я заигрался… Переиграл самого себя.

Надо завязывать, пока не поздно. Не поздно же? Мне не нужна зависимость. Тем более сердечная. Это уязвимость и слабость. А я терпеть не могу быть слабым.

Мне просто нужно время и другая шлюха — останавливаюсь на таком решении.

Выпроваживаю «ночную бабочку» и иду в душ. Тщательно отмываюсь от следов секса. Ненавижу, когда на мне есть чужой запах. Я брезгливый с рождения.

— Блядь, сказал же без поцелуев, — тру мочалкой губную помаду с груди. — Когда успела присосаться?

У меня есть правило — не целовать шлюху в губы. Она своим ртом миллионы членов отсосала. Пусть отсосет и мой, но выше не лезет. Трахаюсь я исключительно в презервативах. Мало ли, мне зараза не нужна.

Выхожу из душа и беру звонящий телефон. Папа."

"Не хочу отвечать, настроение итак погашенное. Но поджав губы, все таки мажу пальцем по зеленому:

— Да, — говорю низко и мрачно.

— Почему не приехал? — недовольно басит отец.

— Занят.

— Гера… Я же тебя вежливо попросил. У нас с Дариной для тебя была важная новость. Мы тебя ждали.

Да похуй мне на твою новую пассию. В глаза бы не видел.