Герольд подал знак к началу поединка, и рыцари погнали коней.

Я не смогла справиться с собой и зажмурилась за секунду до того, как копья ударили в щиты. Я услышала чудовищный грохот и вздрогнула, пожалев, что не заткнула уши. Зрители вскрикнули, как один, а потом над полем разлетелся многоголосый вопль — восторженный и горестный одновременно.

Фрейлины молчали, хотя на них это было совсем не похоже, а потом леди Слим потрясенно прошептала:

— С одного удара! Это и правда впечатляет… Только тогда я осмелилась открыть глаза.

Сэр Эдейл восседал на коне, как ни в чем не бывало, и я вцепилась в деревянный щит, стараясь сдержать радость, так и рвущуюся наружу.

Сэр Лукас лежал на земле, раскинув руки и ноги, засыпанный ощепками от сломанного копья и расколотого щита. Оруженосцы бросились к нему, и герольд задумчиво потер подбородок, ожидая, когда поверженного рыцаря осмотрят.

Но и без этого было понятно, на чьей стороне сегодня удача.

Победитель погнал коня по краю поля, помахивая толпе, и люди лезли по головам, стараясь оказаться в первом ряду.

Я прекрасно их понимала — сейчас мне тоже больше всего хотелось закричать, вскочить, замахать руками и бросить свой рукав, в надежде, что рыцарь поймает его…

Сэра Лукаса избавили от шлема, поднесли воды, и рыцарь поднялся, оттолкнув слугу, который подставил господину плечо.

— Еще не побежден! — крикнул сэр Лукас бешено, и толпа снова восторженно завыла, ожидая продолжения поединка.

— Все правильно, — сказала леди Слим, — крови-то не было!

— А вам всенепременно нужна чья-то кровь? — не смогла я промолчать.

— Полно вам, леди, — ответила она со смешком. — Можно подумать, вам не нравится!

— Я не упырь, чтобы мне нравилась чужая кровь, — ответила я.

Леди Слим предпочла закончить этот разговор, а герольд объявил, что по правилам сэр Эдейл может продолжить бой верхом, в то время как сэру Лукасу полагалось сражаться пешим, раз он не усидел на коне.

Но сэр Эдейл кивнул оруженосцу и спрыгнул на землю, доставая меч и снимая шлем, чтобы сражаться наравне с сэром Лукасом.

— Какое великолепное безрассудство, — сказала леди Альва. — А ведь мог бы победить следующим ударом.

— Мужчины обычно ведут себя, как драчливые петухи, — прорезался голос у леди Рюген. Говорила она презрительно и громко, чтобы услышали все сидящие рядом.

— Всё верно, — поддержала я ее. — Мужчины — драчливые петухи, а женщины — безмозглые курицы. Уже и голову отрубили, а все хлопает крыльями.

Выпад был лишен деликатности, и леди Рюген наградила меня тяжелым взглядом — куда только девалась вчерашняя игривость.

— Поединок продолжится на мечах! — объявил герольд. — Сэр Эдейл не пожелал сражаться верхом!

— Что-то мне подсказывает, что сэр Эдейл уедет из Санлиса героем, — пропела леди Слим.