— Ни царапины, — проворчала я.

Азарт и волнение, охватившие меня во время сражения с Мелисентой и горячившие кровь, схлынули, и мне снова стало холодно. Я плотнее запахнулась в меховой плащ и пошла к лошади, которую Варла привязала к чахлому деревцу на взгорке.

— Чед проспит, пока нас не будет, — говорила Варла, когда мы двинулись в обратный путь, — и это к лучшему. Знал бы, куда мы поехали — помчался бы следом. Он очень привязан к тебе, невестка.

«Только мне не нужна его привязанность», — подумала я, с ненавистью глядя на красную подушку на седле мула. Свекровь ехала впереди, указывая дорогу

Мы снова проезжали болото, и корочка льда на черной жиже время от времени трескалась, выпуская из трясины гнилую вонь.

Мул остановился, и Варла слезла, рассматривая что-то на упряжи.

— Почему остановилась? — спросила я. Мне становилось все хуже и хуже, страшно хотелось пить, а свет солнца даже через снежные тучи казался обжигающим. Я мечтала поскорее добраться до замка, чтобы укрыться под его темными сводами, а тут замешкалась свекровь.

— Подпруга порвалась, так некстати, — пожаловалась Варла. — Помоги, будь добра. Я слезла с лошади и подошла к свекрови.

— Подержи вот тут, — показала она на ремни под брюхом мула. — У меня есть запасная кожаная плетенка.

Я наклонилась и тут же почувствовала обжигающую и острую боль в шее справа. Отшатнувшись, я соступила с тропинки и сразу провалилась по колено в черную жижу.

Свекровь стояла на тропе, сжимая в руке окровавленный серебряный кинжал.

— Ты что наделала, мерзавка?! — крикнула я, проваливаясь уже по пояс и пытаясь зажать рану на шее.

— Моему сыну не нужна упыриха, — сказала свекровь, наблюдая, как я проваливаюсь в трясину все глубже. — С Синезубыми Невестами пора покончить раз и навсегда.

Глава 23.

Чары разрушены

Варла стояла и смотрела, как я тону, а меня затянуло по грудь, потом по плечи… Я пыталась схватиться за какие-то тощие корешки, торчавшие на кочке, но они были в грязи и выскальзывали из ладони, как живые. Трясина заглатывала меня, как чудовище, и пасть у него была холодная и смертоносная, как зубы Мелисенты. Только справиться с ведьмой оказалось куда проще.

Я забилась в последней попытке выжить, потому что кровь сочилась между пальцев, и рана горела, будто туда сунули горящую головню. Это было мучительно — медленно умирать на глазах у невозмутимой старухи, которая только и ждала, когда я сдамся. Рванувшись, я схватила за нитки корешков, но это усилие стоило мне лишних секунд на поверхности — пальцы опять соскользнули, и я провалилась по самую макушку.

Но кто-то схватил меня за запястье и потянул вверх. Я вынырнула, кашляя и отплевываясь. Глаза были залеплены грязью, и невозможно было разглядеть спасителя.