Несколько минут невозможно было ничего расслышать, герольд перебегал от одного рыцаря до другого, пытаясь уговорить их не совершать необдуманных поступков, но, судя по лицам соперников, уступать никто не хотел. Тогда герольд поднялся в королевскую ложу и долго шептался с моим отцом и первым советником.

— Решение принято! — объявил герольд, наконец, и все примолкли, ожидая, что произойдет дальше. — Поединок между сэром Лукасом и сэром Эдейлом состоится! Он будет до первой крови, и произойдет это… завтра!

Разочарованные возгласы полетели отовсюду, но отец прихлопнул ладонью по подлокотнику, поддерживая решение, и недовольным пришлось замолчать.

— Если сэр Бертран, сэр Вильяр, сэр Колрим и сэр Арнулф желают продолжения сегодняшнего поединка, — крикнул герольд, — они вправе выйти на поле!

Но рыцари не пожелали участвовать. У каждого нашлась отговорка, и турнир был завершен без победителя.

— Давно у нас не было таких потрясений, — сказала леди Рюген, вставая и потягиваясь. — А завтра — продолжение! Мне надо спешить, — и она обратилась ко мне, поддерживая меня под локоть, чтобы помочь встать со скамьи. — Как вы считаете, леди Кирия, кто победит завтра?

— Думаю, тот, кто и сегодня, — ответила я преувеличенно любезно, освобождаясь от ее поддержки. — Только если вы, леди, не доберетесь до сэра Эдейла этой ночью. Иначе я опасаюсь, что завтра он вывалится из седла еще до начала поединка. От усталости.

У леди Рюген хватило ума не отвечать, но леди Слим, давясь от смеха, переспросила:

— От усталости?

— Это ведь так утомительно, — кивнула я очень серьезно, — всю ночь звенеть бубенцами. Что кобылке, что всаднику…

Фрейлины расхохотались совершенно неподобающе этикету, и леди Рюген помедлив, улыбнулась, притворившись, что оценила шутку.

Я мило улыбнулась ей и пошла вслед за отцом, мачехой и сестрами, которые уже выходили их ложи, обсуждая сегодняшние события.

— А он не промах, этот Эдейл! — восторгался отец, помогая сесть в коляску мачехе, а потом Ольрун и Стелле.

Мне подобной чести не полагалось, и я забралась в коляску сама, усевшись спиной к кучеру, в то время как мачеха и сестры расположились напротив.

— Завтра нас ждет кое-что интересное! — отцу подвели коня, и грум придержал стремя.

— Как вы можете говорить такое, папа?! — со слезами в голосе возмутилась Ольрун.

— Ладно, не хнычь, — добродушно одернул ее отец. — До завтра Лукас перебесится, может и отменит вызов.

— А если не отменит? — поджала губы леди Готшем.

— Положимся на волю небес, Гого, — философски заметил отец и подхлестнул коня, прекращая разговор.

После окончания турнира полагался пир в королевском замке, и туда были приглашены все важные гости. Сестры и мачеха были там, а мне присутствовать на пиру не полагалось.